Глава 1. Граф Бирет был стар, учен и набожен. Он прожил шестьдесят пять лет и любил хвастаться, что последние сорок из них он не покидал своего поместья. Его оплотом был большой замок Бирет. Он стоял на известковом холме выше города, окруженного одноименной рекой. Река делала этот край таким плодородным. Урождались здесь маслины, виноград, груши, сливы, ячмень и женщины. Граф любил все вышеперечисленное. Он женился пять раз, каждая следующая жена была моложе предыдущей, но ни одна из них не подарила ему дитя. Он даже не мог породить полукровку от доярки, хотя, видит Бог, не из-за отсутствия попыток. Отсутствие детей убедило графа в том, что Бог проклял его, и поэтому к старости он окружил себя священниками. В городе был собор и восемнадцать церквей с епископом, канонами, что бы им следовать. Здесь же у восточных ворот была община Доминиканцев. Граф освятил две новые церкви для города. Он занимался строительством женского монастыря высоко на западном холме, на другом берегу реки, за виноградниками. Он пригласил священника и за большие деньги купил пучок соломы. Он пригласил священника и за большие деньги купил пучок соломы из яслей, куда был пожен после рождения Спаситель. Граф заключил солому в раку из хрусталя, золота и драгоценных камней. Граф взывал к ней каждый день, но даже священный талисман не помогал. Его пятой жене было семнадцать. Она была пухлой и здоровой и ,как и другие, бесплодной. Сначала Граф подозревал, что его одурачили с покупкой святой соломы, но его духовник убедил его в обратном, продемонстрировав грамоту, которую доставили из папского дворца в Авиньоне. Она была подписана самим Святым отцом и удостоверяла подлинность соломы – она действительна была в купели Христа-ребенка. Затем Граф приказал четырем выдающимся докторам обследовать свою жену; эти светила заключили, что ее моча чиста, её тело и аппетит здоровы, и что Граф должен сам искать причину отсутствия наследника… Гиппократ описал концепцию эффекта картин, и поэтому Граф приказал художнику украсить стены графской спальни изображениями Непорочной Девы с младенцем. Он ел красные бобы и поддерживал тепло в их комнатах. Ничто не работало. Это была не вина графа, он знал это. Он посадил зерна ячменя в двух горшках, полив один уриной жены, другой его собственной. В обоих горшках появились ростки. Доктора сказали, что Граф и Графиня способны к деторождению. Это значило, как полагал Граф, что он проклят. Поэтому он еще более страстно обратился к религии, зная, что у него мало времени в запасе. Аристотель писал, что семьдесят лет – придел возможностей мужчины, у Графа осталось только пять лет, чтобы совершить своё чудо. Одним осенним утром, хотя он и не понимал этого в то время, его мольбы были услышаны. Церковники прибыли из Парижа. Три священника и монах достигли Бирета, доставив послание от Луи Бессиреса, кардинала и архиепископа Ливорне, папского легата в Суде Франции. Послание было скромным, почтительным и угрожающим. Оно требовало, чтобы Брат Жером, молодой образованный монах, получил доступ к исследованию рукописей Бирета. «Нам хорошо известно, - писал Архиепископ на изящной латыни, - что вы испытываете большую любовь ко всем манускриптам, как язычников, так и христиан. И просим Вас ради любви к Христу и для помощи царствию его разрешить брату нашему Жерому исследовать ваши документы». Граф действительно обладал библиотекой и собранием манускриптов, возможно самым большим во всей Гаскони, если не во всем южном христианском мире. Но письмо не давало ясно понять: почему Кардинал так заинтересовался документами замка. Что до упоминания языческих документов, то это угроза. «Откажитесь от этой просьбы, - подразумевал Архиепископ. – Я спущу святых псов – Доминиканцев, инквизиторов на Вашу землю. Они-то найдут, что языческие работы поощряют ересь». Начнутся суду и запылают костры, никак напрямую не затрагивая Графа. Пришлось бы покупать индульгенции и льготы, чтобы не допустить проклятия его бессмертной души. Церковь была жадна до денег – каждый знал, что Граф Бирет богат. Граф не хотел оскорбить Кардинала, но он хотел знать: почему Его известность заинтересовался Биретом. Из-за этого граф вызвал отца Руберта, главу Доминиканцев в городе, в большую залу замка, которая должна была служить для увеселений, но вместо этого являлась хранилищем старинных документов, заставленное полками. На этих полках хранились документы и драгоценные рукописные книги, обернутые в промасленную кожу. Отцу Руберту было только тридцать два года. Он был сыном дубильщика кожи и поднялся по церковной лестнице благодаря патронажу Графа. Он был очень высок, очень строг, с волосами настолько коротким, что напоминали Графу щетку с жесткой щетиной для чистки доспехов. Отец Руберт в это прекрасное утро был сердит. «У меня есть дело в замке Д’Арбизон завтра, - сказал он. – Я должен уехать в течение часа, если хочу добраться до города дотемна». Граф проигнорировал грубый тон священника. Доминиканец любил чувствовать себя с Графом как с равным. Грубость монаха допускалась Графом, так как забавляла его…