Глава первая Граф Берата был стар, набожен и учён. Он прожил шестьдесят пять лет и любил похвалиться тем, что не покидал своего владения за последние сорок из них. Его крепостью был великий замок Берата. Он стоял на известняковом холме над городом Берат, который был почти полностью окружен рекой Берат, что делало графство Берат таким плодородным. Водились в достатке оливки, виноград, груши, сливы, ячмень и женщины. Графу нравилось всё. Он был женат пять раз, каждая новая жена была младше предыдущей, но ни одна не подарила ему дитя. И хотя он не зачал отпрыска молочнице, Бог тому судья, это было не из-за недостаточного старания. Отсутствие детей убедило графа в том, что Бог проклял его, и поэтому в свой преклонный век он окружил себя священнослужителями. В городе был собор и восемнадцать церквей с епископом, канониками и священниками, а также у восточных ворот был дом доминиканских монахов. Граф благословил город двумя новыми церквями и воздвиг монастырь на вершине западного холма за рекой, по ту сторону виноградников. Он нанял священника и за огромную плату приобрел пригоршню солому, устилавшую ясли, в которые после рождения положили Иисуса. Граф обрамил пучок соломы в хрусталь, золото и драгоценные камни и возложил реликвию на алтарь часовни замка, он молился перед ней каждый день, но даже священный талисман не помог ему. Его пятая жена была семнадцатилетней здоровой девушкой в самом соку, но, как и все предыдущие, она оказалась бесплодной. начала граф заподозрил, что его надули при покупке священной соломы, но священник уверил его в том, что реликвия была доставлена из дворца папы в Авиньоне, и извлек письмо, подписанное самим Святым Отцом, которое гарантировало, что солома была действительно из ясел Христа. Жену графа обследовали четыре известных доктора, которые заявили, что ее моча чистая, органы целые и невредимые, аппетит здоровый, и поэтому граф сам начал применять свои познания в поиске наследника. Гаппократ писал о влиянии картин на зачатие, и поэтому граф приказал художнику украсить стены спальни жены картинами святой девы и младенца; он ел красные бобы и держал комнаты теплыми. Ничего не помогало. Он знал, что это была не его вина. Он посадил семена ячменя в два горшочка и поливал один мочой своей новой жены, а второй – своей собственной, и оба горшочка выпустили ростки, что доказывало, по словам докторов, что и граф и графиня были не бесплодны. Это означало, по мнению графа, что он был проклят. Поэтому он обратился к религии ещё более яростно, так как он знал, что времени оставалось немного. Аристотель писал, что семьдесят лет – это порог для возможностей мужчины, и поэтому у графа было ещё пять лет для работы над чудом. Однажды одним осенним утром, сам того не подозревая, его молитвы были услышаны. Церковники прибыли из Парижа. Три священника и монах приехали в Берат и привезли с собой письмо от Легата Папы перед Судом Франции, Кардинала и Архиепископа Ливорно, Луиса Бэссиэрэ, которое было унизительное, достойное уважения и угрожающее. В письме требовалось, чтобы Брату Джерому, молодому монаху строгого учения, было разрешено обследовать записи Берата. «Нам хорошо известно, - писал Кардинал Архиепископ на элегантной Латыни, - что у вас огромная страсть к манускриптам, как к языческим так и к христианским, и поэтому умоляю вас, во имя Христа и ради процветания его царства, разрешить Брату Джерому исследовать ваши манускрипты». У графа Берата на самом деле была библиотека и собрание манускриптов, которое было, возможно, самым дорогостоящим во всей Гаскони, если же не во всем христианском мире, но из письма не было понятно, почему же Кардинал Архиепископ был столь заинтересован в документах замка. Это была угроза языческим работам. В случае отказа просьбе Кардинал Архиепископ обещал наслать священных собак доминиканцев и инквизиторов на его землю, и они найдут языческие работы, поощряющие ересь. Тогда начнутся судебные процессы и сожжения, которые не коснуться непосредственно графа, но нужно будет покупать индульгенции, чтобы душа не была проклята. Церковь была прожорлива касательно денег, и каждый знал, что граф Берата был богат. Поэтому граф не хотел обидеть Кардинала Архиепископа, но всё же хотел знать, чем же всё-таки заинтересовал Берат Его Преосвященство. По этой причине граф вызвал главу доминиканцев города Берата Отца Руберта в большой зал дворца, который давным-давно перестал быть местом для празднеств, и вместо того был заставлен полками, на которых стопками лежали документы и бесценные рукописи, обернутые в промасленную кожу. Отец Руберт был всего-навсего тридцати двух лет отроду. Он был сыном городского кожевенника и был взращен в церкви благодаря покровительству графа. Он был очень высок, строг, его черные волосы были острижены так коротко, что напоминали графу щетки из жесткой щетины, которыми рыцари отполировывали свои кольчуги. К тому же, в это утро Отец Руберт был зол. «У меня сегодня дела в Калтиллоне дАбизон, - сказал он.- Мне нужно отправляться через час, если я хочу добраться до города засветло». Граф проигнорировал грубость, с которой говорил Отец Руберт. Доминиканцам нравилось общаться с графом на равных, и он терпел их дерзость, поскольку она забавляла его…