Глава первая Граф Бейрата был человеком пожилым, набожным и достаточно образованным. Он прожил на свете уже шестьдесят пять лет и любил хвастать, что не потерял свои феодальные владения за последние сорок из них. Оплотом его жизни был величественный замок Бейрата. Он стоял на известняковом холме и возвышался над городом, окруженным рекой Бейрат, которая облагораживала земли графства, делая их плодородными. Там выращивали маслины, виноград, груши, сливы, ячмень, там были и женщины. Граф любил их всех. Он был женат пять раз, с каждым браком выбирая себе жену моложе предыдущей, но ни одна из них не подарила ему ребенка. Он даже не породил некоего ребенка на стороне, хотя бы от какой-нибудь доярки, и, видит Бог, попытки были неоднократны. Отсутствие детей убедило Графа в том, что Господь его проклял, и теперь, в своем преклонном возрасте, он окружил себя священниками. В городе был собор и восемнадцать церквей, каждая с епископом, священниками и правилами, у восточных ворот располагался Доминиканский монастырь. К тому же Граф осветил город двумя новыми церквями и построил монастырь на высокой западной горе за рекой и виноградниками. Он нанял капеллана и, выложив немало, купил горсть той настоящей соломы, которая была постелена в яслях – первой кроватке Иисуса после его рождения. Граф украсил солому кристаллами, золотом, драгоценными камнями и поместил реликвию у алтаря в часовне замка и молился ему каждый день, но даже и этот священный талисман не помогал. Его пятой жене было семнадцать, она была крепкой, упитанной, здоровой девушкой, но, как и другие его жены, бесплодной. Сначала Граф подозревал, что был обманут при покупке священной соломы, однако капеллан заверил его в том, что реликт был доставлен из дворца самого папы в Авиньоне, к которому прилагалось письмо, собственноручно подписанное Святым Отцом и, поэтому, гарантирующее подлинность покупки. Тогда Граф нанял четырех известнейших докторов для осмотра и выяснения причин бездетности своей новой жены, после чего достойнейшие постановили, что ее моча была прозрачной, органы здоровыми и аппетит хорошим. Граф, со своей стороны, стал также работать над вопросом получения наследника. Гиппократ писал об эффекте соответствующих картин и Граф нанял художника украсить стены спальни жены полотнами с изображениями Девы Марии и младенца. Он питался красной фасолью и содержал комнаты в тепле. Ничего не помогало. Граф знал, что здесь не было его вины. Он посадил ячменные зерна в два горшка и поливал их мочой – один своей, другой его жены. Оба саженца проросли, и это доказывало, по мнению докторов, что Граф и Графиня плодовиты, то есть вполне могут иметь детей. По мнению Графа же это означало, что он проклят. Он знал, что осталось еще немного времени, и с жадностью обратился к религии. Аристотель писал, что в возрасте семидесяти лет мужчина теряет свою мужскую силу, и у Графа оставалось всего пять лет, чтобы сотворить чудо. Однажды, осенним утром, к неожиданности Графа, его молитвы были услышаны. Из Парижа в Бейрат прибыли церковники,– три священника и монах. Они привезли с собой письмо от Льюиса Бьесьераса, Кардинала и Архиепископа из Ливорно, Папского Посла во Французском Дворе. Письмо было скромным, почтительным и, в то же время, угрожающим. В нем содержалась просьба разрешить Брату Джерому, молодому монаху обширных знаний, проверить записи Бейрата. “Нам хорошо известно, что Вы наделены большой любовью и заботой ко всем рукописям, языческим то или Христианским и, поэтому, умоляем Вас, ради любви к Христу и процветания Его величия, разрешить нашему Брату Джерому изучить Ваши памятники”. Так-то оно так, да, действительно у Графа Бейрата была библиотека, содержащая коллекцию рукописей, возможно, самую полную во всей Гаскони, а, может быть, и во всем Христианском мире на юге, но было непонятно, зачем Главному Архиепископу понадобились именные записи. Что насчет языческих свертков,– то это была угроза. Откажи Граф в просьбе Архиепископу, и тот нашлет священных Доминиканских собак и инквизиторов на страну, и они обнаружат здесь языческие памятники, проповедующие ересь. Потом начнутся аресты, сожжения на кострах, от которых Графу не будет никакого толку, и, если это не будет для него пагубным, то останутся индульгенции, которые можно будет купить. У церкви огромный аппетит к деньгам, и каждый знал, что Граф богат. Поэтому Граф не захотел оскорблять Главного Архиепископа. Единственное, что он хотел знать, так это то, почему его Превосходительство вдруг так заинтересовалось Бейратом. Поэтому Граф пригласил Отца Роберта,– главного доминиканца в городе, в ту самую центральную залу, давно уже не использовавшуюся как место для баллов и праздников; теперь в ней было множество полок с завернутыми в папирус старыми рассыпающимися документами и ценными летописными книгами. Отцу Роберту было всего тридцать два года. Он был сыном дубильщика, и только благодаря благоволению Графа стал уважаемым лицом в Церкви. Он был очень высок, подтянут, его черные волосы были настолько коротко выстрижены, что напоминали Графу негнущиеся щетинистые щетки для полировки пальто почтальонов. Отец Роберт в это прекрасное утро был также зол. “У меня есть кое-какие дела в Кастельон-де-Арбизон завтра и мне надо отправиться туда в течение часа, чтобы успеть дотемна”. Граф не обратил внимания на грубый тон Отца Роберта. Доминиканцу нравилось вести себя с Графом как на равных, и Граф позволял ему дерзость, так как это его забавляло…