Граф Берат был человеком старым, набожным и ученым. Прожив шестьдесят пять лет, он любил похвастаться, что сорок из них не покидал свое имение. Его цитаделью был замок Берат. Окруженный почти со всех сторон рекой Берат, замок расположился на известняковом холме над городом Берат. Именно эта река делала земли графства Берат такими щедрыми. В изобилии были маслины, виноград, груши, сливы, ячмень и …женщины. О, женщины, Граф любил их всех! Он был женат пять раз, каждая его новая жена была моложе прежней, но ни одна не родила ему детей. Граф не смог даже одарить молочницу незаконнорожденным ребенком, хотя, да видит Бог, попыток было немало. Именно отсутствие детей твердо убедило Графа, что Бог его проклял, и поэтому, к старости он окружил себя священниками. В городе был собор с епископом и восемнадцать церквей, наполненных разными канонами и священниками. У восточных ворот проживали доминиканцы. Граф благословил город двумя новыми церквями и монастырем, выстроенным на другом берегу реки, высоко на западном холме за виноградниками. Он нанял капеллана и за огромные деньги купил пучок соломы, которая была постлана в яслях младенца Иисуса при его рождении. Граф положил солому, в хрустальный короб, украшенный золотом и драгоценными камнями, и поместил реликвию на алтарь часовни в замке, где молился ей каждый день. Но даже священный талисман не помог. Его пятая жена была здоровой семнадцатилетней толстушкой, но, как и все другие жены, бесплодной. Сначала граф подозревал, что его обманули, и купленная им солома совсем не святая. Однако капеллан убедил его, что реликвия привезена из папского дворца в Авиньоне и показал письмо, подписанное самим Святым Отцом. Письмо гарантировало, что солома, действительно была подстилкой в люльке младенца Иисуса. Четыре выдающихся доктора обследовали пятую жену Графа. Все эти эскулапы постановили, что моча женщины чиста, органы здоровы, аппетит прекрасен. Поэтому, Граф решил применить свои собственные познания в обретении наследника. Помня, что Гиппократ говорил о влиянии картин на зачатие, Граф приказал художнику, украсить стены спальни жены изображениями Святой Девы и младенца. Сам он питался красной фасолью, его комнаты были всегда теплыми. Но, увы, все зря. А Граф знал, что это не его вина. В два горшка он посадил ячменные семена. Один горшок он поливал мочой своей жены, а другой своей собственной. Ростки появились и в том и в другом горшке, что и было, по мнению врачей доказательством способности к деторождению и Графа и Графини. Все это и привело Графа к решению, что на нем лежит проклятие. Поэтому, он еще более страстно обратился к религии, так как, знал, что времени у него мало. Аристотель писал, что семьдесят лет – предел способностям мужчины, и у Графа оставалось только пять лет на сотворение чуда. Однажды осенним утром, еще ничего не подозревающий Граф получил ответ на свои молитвы. Из Парижа явились церковники. Три священника и монах, приехавшие в Берат, привезли письмо от Луиса Бесьера, Кардинала и Епископа Ливонского, папского посла в Суде Франции. Письмо было смиренным, уважительным и угрожающим. В послание содержалась просьба разрешить Брату Жерому, страшно образованному монаху, исследовать рукописи Берата. На элегантной Латыни Кардинал Архиепископ писал: « Нам хорошо известно, что Вы испытываете великую любовь ко всем рукописям, как языческим, так и Христианским, и поэтому молю Вас, во Имя Христа и содействия Его Царству, разрешить брату Жерому, проверить Ваши грамоты». В этом не было ничего особенного, ибо Граф, действительно владел, пожалуй, самой обширной библиотекой и коллекцией рукописей во всей Гаскони, а возможно, и во всем южном христианском мире. Но из письма Граф не понял, почему Кардинал Архиепископ вдруг так заинтересовался его грамотами. В случае отказа ни сию просьбу, как говорилось в письме, Архиепископ пошлет святых псов инквизиции в графство, которые обнаружат, что языческие писания распространяют ересь. А потом начнутся суды и сожжения, конечно, они не повредят Графу, но придется купить индульгенцию, дабы спасти свою грешную душу. Церковь жадна и ненасытна до денег, и всем известно, что Граф Берат богат. Поэтому Граф не хотел обидеть Кардинала Архиепископа, но все же ему очень хотелось узнать, чем вызван такой внезапный интерес к его графству. По этой причине Граф вызвал Отца Рубера, главного доминиканца в городе Берат, в гостиную замка, которая когда-то предназначалась для праздников, а теперь была уставлена полками, на которых пылились старые грамоты, а драгоценные рукописи были обернуты в пропитанную маслом кожу. Отцу Руберу было всего лишь тридцать два года. Сын городского дубильщика, он вырос в Церкви под покровительством Графа. Он был очень высок, суров, его черные волосы были пострижены настолько коротко, что Графу они напоминали жесткие щетки, которыми оружейники полировали свои доспехи. А еще, этим чудесным утром Отец Рубер был зол. «Завтра у меня дела в Кастилон ДАрбизон» - сказал он.- «В течение часа мне нужно выезжать, чтобы успеть туда засветло». Граф проигнорировал грубый тон Отца Рубера. Доминиканец любил обращаться с Графом на равных. Эту дерзость Граф терпел, поскольку она его забавляла.