Глава 1 Граф Бератский был стар, набожен и учён. Ему было уже шестьдесят пять, и он любил похвастаться, что последние сорок лет ни разу не покинул родного поместья. Цитаделью графа был огромный замок. Он стоял на известняковом холме, возвышаясь над городом Берат. Город окружала река Берат, что делало графство Берат очень плодородным. Оно было богато оливами, виноградом, грушами, сливами, ячменем и женщинами. Граф любил их всех. Он был женат пять раз, и каждая новая жена его была моложе прежней, но ни одна не принесла ему ребенка. Внебрачного и того не было, хоть, видит Бог, они с дояркой старались и весьма усердно... Неудачи в зачатии ребенка уверили графа в том, что Бог проклял его, и на закате лет он окружил себя священниками. В городе был один кафедральный собор и восемнадцать церквушек с епископом, канониками и священниками. Ещё был монастырь доминикаканцев у восточных ворот. Граф осчастливил город двумя новыми церквями и построил монастырь высоко на западном холме, за рекой над виноградниками. Он нанял священника и существенно потратился на горстку соломы из люльки новорожденного младенца Иисуса. Граф заключил солому в хрусталь, украсил золотом и драгоценными камнями, и поместил реликвию на алтарь замковой часовни. Каждый день он молился ей, но даже священный талисман не мог помочь. Его пятая жена, семнадцати лет отроду, была и полна, и здорова, и, как и все её предшественницы, бесплодна. Граф подумал было сначала, что ему подсунули не настоящую святую солому. Однако священник уверил его, что реликвия была привезена из папского дворца в Авиньоне, а в доказательство представил бумагу, подписанную самим Папой Римским, в которой гарантировалось, что солома была действительно из кроватки малденца Иисуса. Тогда граф пригласил четырех именитых докторов для осмотра своей новой жены. Светила определили, что моча её была прозрачна, органы здоровы, а аппетит хороший. Тут графу пришлось применить свои собственные познания в поисках наследника. У Гиппократа он прочел о влиянии изображений на зачатие, и вот граф нанял художника для украшения стен в спальне своей жены изображениями девы Марии и младенца. Граф ел красные бобы и поддерживал тепло в своей комнате. Ничего не помогало. Граф знал, что в этом не было его вины. Он посадил ячменные зерна в два горшка, один поливал мочой жены, другой своей собственной. Оба горшка дали всходы, а это, по мнению врачей, доказывало, что оба - и граф, и графиня - были способны зачать. Как доказывало ещё и то, что он был проклят. С ещё большим жаром обратился он к религии, ведь времени ему оставалось совсем немного. Аристотель писал, что предел мужских возможностей наступает в семьдесят лет. У графа было всего пять лет, чтобы осуществить чудо. И вот одним осенним утром, когда граф и не подозревал этого, его молитвы были услышаны. Из Парижа прибыли священнослужители. Три священника и монах привезли послание от Луи Бессьера, кардинала и архиепископа Ливорнского, папского легата при французском дворе. Послание было смиренное, уважительное и вместе с тем угрожающее. Оно содержало просьбу разрешить брату Джерому, молодому монаху, обладающему значительными познаниями, изучить документы Берата. "Нам хорошо известно, - писал кардинал-архиепископ на элегантной латыни, - что Вы питаете огромную любовь к рукописям, как к языческим, так и христианским. Просим Вас, во имя любви к Христу и во имя благополучия царствия его, позволить нашему брату Джерому осмотреть Ваши документы". И всё бы хорошо, ведь граф Бератский действительно обладал библиотекой и коллекцией рукописей, которые, вероятно, были самыми обширными во всей Гаскони, если не во всей южной области христианского мира. Но что было не совсем понятно, так это с какой целью кардинал-архиепископ так интересовался рукописями замка. Угроза крылась в упоминании о языческих документах. "Если вы откажете в этой просьбе, - писал кардинал-архиепископ, - я напущу на ваши владения священных собак доминиканцев и святую инквизицию, и они объявят языческие документы источником ереси." Начнутся суды, сожжения, и это, конечно, лично графа не затронет, но ему придется купить индульгенцию, если он не хочет чтобы его душа была проклята. У Церкви был ненасытный аппетит к деньгам, а граф Бератский был богат, и об этом знали все. Граф совсем не хотел обижать кардинала-архиепископа, но он очень хотел узнать, почему Его Преосвященство так неожиданно заинтересовался Бератом. И он вызвал к себе в замок отца Рубера, главу доминиканцев города Берата. Большая зала графского замка уже давно перестала быть местом пиршеств и празднований. Теперь вдоль стен стояли полки, хранившие древние манускрипты и завернутые в промасленную кожу драгоценные рукописные книги. Отцу Роберу было только тридцать два года. Он был сыном городского дубильщика и воспитывался в вере благодаря патронажу графа. Это был очень высокий, очень мрачный человек, его черные волосы были подстрижены так коротко, что напоминали графу жесткие щетинистые щетки, которыми оружейники полировали свои кольчуги. И этим погожим утром отец Рубер был тоже очень зол. "Завтра у меня дело в Кастильоне Арбизона, - сказал он, - И я собираюсь выехать в течение часа, чтобы добраться до города засветло." Граф не обратил внимания на грубый тон отца Рубера. Доминиканцам нравилось относиться к графу как к равному. Граф терпел такую дерзость, это его забавляло...