Глава 1 Граф был образован и набожен. Он прожил на свете шестьдесят пять лет и любил повторять, что за последние сорок из них он ни разу не покидал своих владений. Замок графа - его цитадель, его твердыня и оплот – возвышался над городом на известняковом холме, который практически полностью окружала река. Земли графства Берат были плодородны. На них росли оливы, виноград, ячмень, цвели груши, сливы … и женщины – всё то, что так любил граф. Он был женат пять раз, причем каждая его жена была моложе предыдущей, - но ни одна из них не подарила ему детей. Он не смог заиметь бастарда даже от прислуги, хотя - видит Бог- сколько раз он пытался... Отсутствие детей убедило графа в том, что Бог оставил его, поэтому на старости лет он окружил себя священнослужителями. В Берате был собор и восемнадцать церквей, где служили епископ и тьма каноников и священников, а у восточных ворот располагался мужской монастырь доминиканской церкви. На деньги графа были построены две новые церкви и женский монастырь на вершине западного холма на другом берегу реки, невдалеке от виноградников. Он нанял капеллана и, не пожалев денег, приобрел пучок соломы, которой были выстланы ясли младенца Иисуса при рождении. Граф заказал для соломы обрамление из хрусталя, золота и драгоценных камней, поместил ее на алтарь часовни в своем замке и молился у реликвии ежедневно, но даже этот священный талисман не помог ему: семнадцатилетняя жена графа была пышной, здоровой и, как и все предыдущие жены, бесплодной. Сначала граф подозревал, что его обманули, и святая солома - подделка. Но капеллан уверил его, что эту реликвию прислали из папского дворца в Авиньоне, и предъявил письмо, написанное собственноручно Его Святейшеством, в котором тот ручался, что солома действительно взята из яслей младенца Христа. Тогда граф подверг свою жену тщательнейшему осмотру у четырех знаменитых докторов, и медицинские светила торжественно константировали, что анализ её мочи хороший, органы тела изъянов не имеют, а аппетит великолепен, и, следовательно, его жена совершенно здорова. Таким образом, в попытках обрести наследника ему не оставалось ничего другого, кроме как призвать на помощь все свои знания. Гиппократ писал, что картины способствуют зачатию, и граф приказал художнику украсить стены спальни изображениями Святой Девы и младенца; он ел красный перец и следил, чтобы в комнатах всегда было тепло - ничего не помогало. Граф был уверен, что причина не в нем: он посадил зерна ячменя в два горшка и поливал один из них уриной жены, а другой – своей собственной мочой, и оба зерна дали побеги, а, по мнению докторов, это означало, что они оба способны иметь детей. В конце концов, граф решил, что он проклят. Аристотель писал, что после семидесяти лет мужчина теряет способность зачать ребенка, а значит, оставалось всего пять лет, после которых уже не будет надежды на чудо. Понимая, что ему отпущено не так уж много времени, граф со всей страстностью, на какую он был способен, обратился к религии. И вот, в одно осеннее утро (хотя граф тогда еще и не знал этого), его молитвы были услышаны. Глава 2 В Берат приехали с визитом священнослужители из Парижа - три священника и монах. Они привезли письмо от Луи Бессье, кардинала и архиепископа Ливорно, папского легата при дворе короля Франции. Письмо было и почтительным, и угрожающим одновременно. В нем содержалась просьба, чтобы брата Джерома – «монаха, обладающего, несмотря на молодость, внушительными знаниями» – допустили к исследованию манускриптов, хранящихся в Берате. «Нам известно, что Вы страстный коллекционер рукописей, как языческих, так и церковных,- писал кардинал на изысканном латинском. – Прошу Вас, во имя бога нашего Иисуса Христа, допустить брата Джерома в Ваше хранилище манускриптов». Письмо встревожило графа. Он, действительно, обладал обширной библиотекой, и его коллекция манускриптов была, вероятно, самой большой во всей Гасконии, если не на всем христианском Юге, но это не объясняло, почему архиепископ так заинтересовался именно коллекцией рукописей, хранящейся в замке. А уж упоминание об языческих манускриптах было и вовсе пугающим. Кардинал писал далее, что в случае отказа в просьбе им будут посланы в графство святые отцы-инквизиторы, которые наверняка придут к выводу, что языческие рукописи распространяют ересь. Затем, по решению инквизиции, манускрипты будут сожжены, и, хотя они и не имеют прямого отношения к графу, ему придется покупать индульгенцию, если церковь наложит на него проклятье. Богатство графа было всем известно, а церковь жадна до денег, поэтому граф не хотел оскорблять архиепископа отказом, но он всё же предпочел бы знать, почему Его Преосвященство так внезапно заинтересовалось графством Берат… Вот почему граф вызвал отца Роберта, главу Доминиканской церкви в Берате, к себе, в большой зал замка, где некогда устраивались великолепные пиршества, а ныне все его стены были заняты полками со старинными книгами и рукописными трудами, тщательно обернутыми выделанной кожей, пропитанной маслом. Тридцатидвухлетний отец Роберт был сыном кожевника, но благодаря покровительству графа сделал церковную карьеру. Очень высокий, с суровым взглядом, с короткими черными волосами, напоминающими графу щетку с жесткой щетиной, которой оружейники полируют кольчуги, - в это прекрасное утро брат Роберт выглядел раздраженным. - Завтра я должен быть в Арбизоне, - сказал он, – и мне необходимо покинуть замок не позднее, чем через час, если я хочу попасть в город засветло. Граф не обратил внимания на грубый тон отца Роберта. Священнослужители любили обращаться с графом как с ровней, но он терпел их наглость, потому что это забавляло его…