Граф Берата был старым, набожным и очень образованным. Он жил уже шестьдесят пять лет и любил похвастаться тем, что не покидал свою вотчину последние сорок из них. Его оплотом была величайшая крепость Берата, возвышавшаяся над городом с известнякового холма. Город почти полностью окружала река Берат, которая весьма способствовала изобилию Графства. В изобилии были в Берате оливы, груши , сливы, виноград, ячмень и женщины. И все из перечисленного Граф очень любил. Пять раз он женился и каждая следующая жена была моложе предыдущей, но ни одной из них не удалось родить ему ребенка. Даже бастарда от пастушки ему не удалось произвести. И Бог свидетель - не оттого, что он прилагал мало усилий! Отсутствие наследника породило в Графе убеждение, что он был проклят Господом и потому, в преклонном возрасте, он решил окружить себя священниками. В городе уже имелся большой кафедральный собор и восемнадцать церквей с епископом, канониками и другими священнослужителями, а у восточных ворот стоял дом Доминиканских монахов. Но Граф решил благословить город постройкой еще двух новых церквей и женского монастыря на западном холме на другой стороне реки, позади виноградников. Еще он нанял капеллана и за огромные деньги приобрел пучок соломы, которой было выложено дно яслей, куда положили только что рожденного младенца Исуса. Граф поместил солому в хрустальный сосуд, украшенный золотом и драгоценными камнями, установил реликвию на алтарь крепостной часовни и молился на нее каждый день, но даже такой священный талисман не помог. Его пятая жена была здоровой и цветущей семнадцатилетней девушкой, но как и все остальные – бесплодной. Сначала Граф заподозрил, что его надули при покупке священной соломы, но капеллан убедил его, что реликвия была доставлена из папского дворца в Авигоне и представил письмо, подписанное самим Святым Отцом и гарантирующее, что солома действительно служила подстилкой младенцу Христу. Тогда Граф пригласил четырех знаменитых докторов, чтобы те обследовали его последнюю жену, и когда эти светила изрекли, что урина ее чиста, все органы нормальны и аппетит здоровый, Граф решил лично заняться изучением проблемы с появлением наследника. Гиппократ писал о благотворном влиянии картин на оплодотворение и Граф приказал художнику расписать стены опочивальни его жены изображениями мадонны и младенца; он ел красную фасоль и содержал свои комнаты в тепле – но ничто не помогало. Это была не его вина, и он знал это. Граф посадил ячменные зерна в два горшка и поливал один уриной жены, а второй – своей собственной и в обоих горшках появились ростки, что, по утверждению врачей, свидетельствовало о том, что и Граф и его жена не были бесплодными. Значит, решил Граф, он был проклят. И он с еще большим энтузиазмом обратился к религии, так как знал, что у него уже совсем не много времени. Как писал Аристотель, предел мужских возможностей наступает в семьдесят лет и, следовательно, Графу оставалось всего пять лет на то, чтобы самому сотворить чудо. И вот, одним осенним утром, молитвы его были услышаны, хотя сам он об этом еще и не догадывался. В Берат из Парижа прибыли церковники: три священника и монах. Они привезли с собой письмо от Луиса Бессара, Кардинала и Архиекископа Ливорно, папского легата при дворе Франции. Письмо было написано в смиренном и уважительном тоне, однако содержало в себе угрозу. В нем требовалось, чтобы брат Джером – юный монах выдающихся способностей – получил позволение изучить архивы Берата. « Нам хорошо известно»,- писал Кардинал на элегантной латыни, -«что Вы обладаете огромной любовью к рукописям – как языческим, так и Христианским. Поэтому, во имя любви к Христу и царствия его, нижайше прошу вас позволить Брату Джерому изучить грамоты графства Берата». И действительно, у Графа Берата была библиотека, и его коллекция манускриптов, очевидно, была самой богатой во всей Гасконии, если не во всей южной части Христианского мира, но письмо однако не давало объяснений о том, почему Кардинала интересовали именно грамоты графства Берат. Что же касается упоминания о языческих рукописях, то это было очевидной угрозой. Тем самым Кардинал явно хотел сказать: «Только попробуй отказать мне и я напущу на тебя Доминиканских собак и Инквизицию, и тогда они найдут языческие рукописи, содержащие ересь.» При таком раскладе начались бы суды и сожжения, которые напрямую не затронули бы Графа Берата, но, чтобы его душа не была проклята, ему пришлось бы покупать индульгенцию. Все знали, что Граф Берата был богат, а у Церкви был ненасытный аппетит на деньги. Приняв все это во внимание, Граф решил не обижать Кардинала, но ему было далеко не безразлично, откуда у Его Преосвященства возник неожиданный интерес к Берату. Поэтому Граф вызвал Отца Роберта – главу Доминиканцев в Берате- в большой зал крепости. Когда-то этот зал предназначался для празднеств, но вместо этого сейчас был заставлен полками, на которых хранились свитки документов и драгоценные рукописные книги, завернутые в промасленную бумагу. Отцу Роберту было только тридцать два года. Он был сыном городского дубильщика и пробился в церковнослужители благодаря патронажу Графа. Он был очень высоким и очень суровым. Его густые черные волосы были так коротко подстрижены, что напоминали Графу щетки, которыми военные полировали свою броню. Этим прекрасным утром Отец Роберт тоже был не в духе. «У меня дела в Кастильоне д’Арбизон завтра», - буркнул он, «и мне нужно отправиться в течение часа, чтобы успеть попасть в город засветло». Граф оставил без внимания грубость Отца Роберта. Доминиканцу нравилось обращаться с Графом как с равным, а Граф игнорировал такую наглость, поскольку она забавляла его.