Мы ужинали в шумном трактире, битком набитом посетителями, за столиком у окна, как можно дальше от барной стойки. К несчастью, недостаточно далеко. Народ валил валом, и в зале было не протолкнуться.

– Признайтесь, что вы задумали? – спросил Корбино. – Не бойтесь, никто не подслушает. Я сам вас едва слышу.

– Что я задумала?

Я оглядывала трактир, пытаясь высмотреть буфетчицу. Она не спешила подходить к нам, а голод уже давал о себе знать.

Корбино посмотрел на меня с недоверием.

– Бросьте, Эльза! Наверняка вы здесь ради нашего маршала. Неужели я поверю, что вы приехали просто подышать морским воздухом?

Я глубоко вдохнула. Пора пускать в ход легенду.

– Я здесь по приглашению маршала Ланна.

– Вот как! – рассмеялся Корбино. – Так ведь Ланн – совсем не ваш тип. И потом, вы так на него смотрели…

Корбино замахал руками, пытаясь подозвать буфетчицу.

– Ни за что не поверю, что ваша цель Ланн.

В эту секунду сквозь толпу, задевая ножнами то одного, то другого посетителя, к нам пробрался полковник Сюберви.

– Мадам Сен Эльм, я пришел сообщить, что ваш багаж доставлен в гостиницу Топаз-Хаус.

Он кивнул Жан-Батисту:

– Добрый вечер, Корбино.

– Здравствуй, Сюберви, – ответил Корбино. – Поужинаешь с нами?

Я спросила:

– Вы знакомы?

Складывалось впечатление, что здесь не военный лагерь, а большая деревня – все друг друга знали.

– Естественно! – сказал Корбино.

И добавил:

– Мы просто не разлей вода. Как родные братья!

Но, увидев выражение лица Сюберви, усмехнулся:

– Ну ладно, не как родные, а как троюродные. Или даже четвероюродные, которые встречаются только по праздникам.

– Мы вместе занимаемся в «Школе войны», – пояснил Сюберви. – Что мы там инсценировали в последний раз?

– Битву при Фарсале, – ответил Корбино. – Это был какой-то кошмар! Мне досталась тяжелая конница Помпея. Можно было сразу стреляться. Жерве-то, наверное, пристроился к Цезарю?

– Я играл за Восьмой Августов легион, – сказал Сюберви. – Славная битва получилась. Жомини был самим Цезарем, а Ней – Помпеем. Но Помпей оказался в таких условиях, что выиграть было просто невозможно.

– Наш маршал говорит, важно уметь проигрывать, – заметил Корбино. – Да и, пожалуй, полного разгрома, как в настоящей битве при Фарсале, мы не потерпели.

Сюберви недовольно поморщился:

– Лично я предпочитаю не проигрывать.

– Ну что ж, – сказал Корбино, – завтра битва при Каррах. Вот уж там никому не поздоровится. Никому из нас, по крайней мере. За исключением парфян. Кто будет за парфян, кстати?

– Рей будет командовать парфянскими конными лучниками, – ответил Сюберви. – Кому достались другие роли, не знаю. Увидим завтра в девять. Так что не засиживайся допоздна, выпивая с дамой!

Он искоса посмотрел на меня, как будто размышляя о чем-то.

– Зачем вам разыгрывать эти древние битвы? – спросила я. – Ведь это дела давно минувших дней. У них не было винтовок и пушек. Какой в этом толк?

– Стратегия войны осталась прежней, – ответил Корбино. – Это как в шахматах. Возможности фигур могут меняться с веками, но сама игра все та же. Та же тактика. Как сейчас мы ходим в атаку клином, так же это делали и при Александре Македонском.

– Но в персидских частях не было стрелков, вооруженных винтовками, – заметила я.

– У них были конные лучники, – прокричал Сюберви. Он до сих пор стоял в проходе, рядом с моим стулом. – Персидские конные лучники могли стрелять в шесть раз чаще современной пехоты и почти в два раза дальше. Кроме того, кони помогали им быстрее перемещаться. Современная пехота по мобильности и способности быстро разворачиваться ближе к гоплитам.

Он пожал плечами, как будто вдруг вспомнил, кто перед ним.

– Боюсь, даме сложно понять технические детали моего объяснения. Прошу прощения.

Корбино фыркнул:

– Не извиняйся! Моя дорогая сестра – истинная амазонка. Видел бы ты ее в сражении при Ампфинге! Посреди битвы я повернулся, смотрю: вот и она, только что пронзила саблей какого-то солдата и пытается вытащить оружие из его груди, не сломав при этом запястье. Полагаю, мадам вполне способна разобраться в тонкостях наших скромных инсценировок.