Соратница императора (Джо Грэм)

Мы ужинали с Корбино в шумной, набитой битком таверне. Мы выбрали стол у окна, подальше от прилавка, но это не спасло нас от царившего вокруг гвалта. Наших людей никак нельзя назвать буянами, но уж больно много их здесь собралось.

— Можешь без опаски рассказать мне о своих делах, — сказал Корбино. — Нас никто не услышит. Даже я слышу тебя с трудом!

— О моих делах? — переспросила я, окидывая взглядом таверну: скоро ли прислужница подойдет к нам? Я была голодна.

Корбино посмотрел на меня недоверчиво.

— Сознавайся, Эльза. Если ты здесь не из-за маршала, то неужели из-за морского воздуха?

Я глубоко вздохнула: самое время для легенды.

— Меня пригласил сюда маршал Ланне.

— Так я и поверил! — захохотал Корбино. — Ланне — совершенно не твой типаж! А вот твои выразительные взгляды на маршала… — Он неистово замахал, привлекая внимание прислужницы. — Ни на секунду не поверю, будто ты здесь из-за Ланне.

В этот миг сквозь толпу к нам протолкнулся полковник Сюберви, то и дело задевая ножнами случайно подвернувшихся посетителей таверны.

— Мадам Сент-Эльм, я пришел, чтобы сообщить вам, что ваши вещи отправлены в гостиницу «Топаз». — Он кивнул Жан-Батисту. — Добрый вечер, Корбино.

— Здравствуй, Сюберви. Отужинаешь с нами?

— Вы знакомы? — спросила я. Что за тесный, замкнутый мирок!

— Разумеется, знакомы, — ответил Сюберви.

— Мы друг другу как братья, — добавил Корбино. Увидев выражение лица Сюберви, он ухмыльнулся: — Ну хорошо, как дальние кузены. Исключительно дальние. Из тех, что видятся только в праздники.

— Мы оба состоим в Военной школе, — пояснил Сюберви. — Напомни, что мы вместе изучали в последний раз?

— Фарсал, — ответил Корбино. — Это было чистое мучение. Лучше было сразу застрелиться, чем управлять тяжелой кавалерией Помпея! Жерве был на стороне Цезаря.

— Мне достался Восьмой Августовский легион, — подхватил Сюберви. — Игра удалась на славу. Жомини играл за самого Цезаря, а Ней — за Помпея. Только дела Помпея были так плохи, что даже Ней не смог бы победить.

— Маршал говорит, что научиться проигрывать тоже нужно, — сказал Корбино. — К тому же, разгром вышел не такой сокрушительный, как настоящий Фарсал.

Сюберви поморщился:

— Что до меня, то я стараюсь не проигрывать.

— Что ж, посмотрим, — сказал Корбино, — завтра битва при Каррах — всем придется туго. Уж нам с тобой точно. Разве что парфянам достанется меньше. Кто у нас нынче играет за парфян?

— Рей командует их конными лучниками. Про остальных не знаю. Полагаю, завтра в девять объявят. Так что не засиживайся допоздна в обществе мадам! — Он посмотрел на меня искоса, будто строя догадки на мой счет, но не зная, доверять ли им.

— Чему вы учитесь, переигрывая древние сражения? — спросила я. — Ведь столько воды утекло. Тогда не было ни ружей, ни пушек, так какой в этом прок?

— Стратегии войны не зависят от частностей, — ответил Корбино. — Это как шахматы: со временем могут меняться способности отдельной фигуры, но не сама игра. Не тактика. Наш клин и клин Александра Великого — в сущности, одно и то же.

— Но в пехоте у персов не было стрелков с винтовками, — заметила я.

— У них были конные лучники, — перекрикивая шум, пустился в объяснения Сюберви, все еще стоящий в проходе подле моего стула. — Персидские лучники могли стрелять в шесть раз чаще современной пехоты, и примерно в два раза дальше. К тому же, они были подвижнее, потому что были верхом. Современную пехоту по подвижности и способности поворачивать строй можно скорее сравнить с гоплитами. — Он пожал плечами, будто вдруг вспомнил, с кем разговаривает. — Простите, я, должно быть, изъясняюсь слишком сложно для дамы.

Корбино фыркнул:

— Не извиняйся! Моя дорогая Эльза — самая что ни на есть амазонка. Видел бы ты ее при Ампфинге! Я обернулся посреди боя — и что я вижу: мадам силится выдернуть свою саблю из грудной клетки какого-то бедняги, не выломав себе запястье. Не сомневаюсь, что она без труда понимает наши жалкие подражания.