Мы ужинали в битком набитом шумном трактире, выбрав стол у окна, подальше от буфетной стойки. Впрочем, не так далеко, как мне хотелось бы. Наши мужчины, безусловно, щедрая публика, но уж очень многочисленная.

- Теперь можете рассказать, что вы здесь делаете, – начал Корбино. – Не бойтесь, нас не подслушают – я и себя-то с трудом слышу.
- Что я здесь делаю?

Я обвела помещение взглядом в поисках трактирщицы – скорей бы принесли ужин. Он скептически взглянул на меня:
- Ну же, Эльза. Хотите, чтобы я поверил, будто вы приехали подышать морским воздухом, а не ради маршала?

Я глубоко вздохнула – у меня уже была заготовлена история:
- Я приехала по приглашению маршала Ланна.
- Я вас умоляю! – рассмеялся Корбино. – Ланн совершенно не в вашем вкусе. И потом стоит вспомнить, какие взгляды вы бросали на _своего_ маршала… - Он энергично замахал рукой, привлекая внимание трактирщицы. – Я ни на секунду не поверю, что вы здесь ради Ланна.

В ту самую минуту я увидела, как сквозь толпу протискивается полковник Сюберви, по пути задевая ножнами обедающих посетителей.
- Мадам Сент-Эльм, позвольте сказать, что ваш багаж уже в гостинице «Топаз».
Он кивнул Жану-Батисту:
- Добрый вечер, Корбино.
- Здравствуйте, Сюберви. Поужинаете с нами?
- Вы знакомы? – удивилась я. Складывалось впечатление, что все здесь связаны тесными, чуть ли не родственными узами.
- Конечно, - ответил Сюберви.
- Мы близки, как братья, - добавил Корбино и ухмыльнулся, заметив гримасу на лице Сюберви. – Ну, хорошо, как дальние кузены. Из тех, что видятся только в праздники.
- Мы оба участвуем в реконструкциях «Батальной Школы», - объяснил Сюберви. – В какой игре мы сходились в прошлый раз?
- Фарсала, - напомнил Корбино. – Позорная битва. Я руководил тяжелой кавалерией Помпея. Проще было сразу пустить себе пулю в лоб. А вот Жерве оказался в армии Цезаря.
- Я выступал за восьмой августовский легион, - отозвался Сюберви. – Хорошая получилась игра. Жомини досталась роль самого Цезаря, а Нею – Помпея. Но дела Помпея были так плохи, что он не победил бы при любом раскладе.
- Маршал утверждает, что проигрывать тоже надо уметь, - возразил Корбино. – Впрочем, мы ведь реконструировали только часть битвы.
Сюберви поморщился:
- И все же я стараюсь избегать поражений.
- Ну, ладно, - сказал Корбино. – Завтра битва при Каррах. Тоска, да и только. Для нас, во всяком случае. Разве что парфяне будут довольны. Кстати, кто играет за парфян?
- Рей руководит парфянскими конными лучниками, - ответил Сюберви. – Больше ничего не известно. Завтра в девять всё выясним на месте, так что не засиживайтесь с дамой, - он краем глаза посмотрел на меня, будто пытаясь угадать, что здесь происходит.

- Какая вам польза от этих древних битв? – поинтересовалась я. – С тех пор минули сотни лет. Что толку вспоминать прошлое, когда не было ни винтовок, ни пушек?
- Боевые стратегии не меняются, - объяснил Корбино. – Взять шахматы. Сами фигуры могут преображаться со временем, но суть игры остается прежней. Тактика тоже. Построение войска клином одинаково, что в наши дни, что в эпоху Александра Великого.
- Но у персов не было стрелков-пехотинцев, выстроенных в каре, - заметила я.
- Зато у них были конные лучники, - пророкотал Сюберви, до сих пор стоящий в проходе у моего стула, – скорострельность которых превосходит современную пехоту в шесть раз, а диапазон поражения – в два. Прибавим к этому исключительную маневренность конницы. Наша пехота с точки зрения подвижности и способности к перестроению скорее напоминает гоплитов (1).

Он вдруг пожал плечами, будто осознал, кто перед ним:
- Однако такие тонкости, должно быть, скучны даме. Прошу прощения.
Корбино фыркнул:
- Не извиняйтесь! Моя дорогая сестра истинная амазонка! Видели бы вы ее в битве при Апфинге. Только представьте: оборачиваюсь я посреди боя, а там она – уже всадила клинок в грудь противника и пытается высвободить лезвие, не повредив себе запястья. Уверен, мадам без труда разберется в наших скромных реконструкциях.

1. Гоплит – древнегреческий тяжеловооруженный пехотинец.