Мы ужинали в шумной многолюдной таверне. Даже вдалеке от стойки, у самого окна, спокойно посидеть не удалось — слишком много посетителей. Но ничего не поделаешь, они приносят заведению солидный доход.
— Ну что, рассказывай о своих делах, — сказал Корбино. — И не волнуйся, нас не подслушают. Даже мне тебя почти не слышно.
— О каких делах? — я была голодна и потому оглянулась в ожидании заказа.
Корбино недоверчиво взглянул на меня:
— Перестань, Эльза. Тебе ведь нужен маршал, наш маршал, так? Или я должен поверить, что ты приехала сюда подышать морским воздухом?
Собравшись с мыслями, я перешла к легенде:
— Я здесь по приглашению маршала Ланна.
— Брось! — засмеялся Корбино. — Сдался тебе этот Ланн! Я же видел, как ты смотрела на нашего маршала, — он взмахнул рукой, чтобы привлечь официанта. — И не надо мне рассказывать, что ты здесь из-за Ланна.
В этот момент в толпе показался полковник Сюберви. Задевая всех ножнами своей сабли, он протиснулся к нам:
— Разрешите доложить, госпожа Сент-Эльм. Ваш багаж перенесен в Топаз-Хаус, — сказал он и кивнул Жану-Батисту. — Добрый вечер, Корбино.
— Здравствуй, Сюберви. Присоединишься к нам?
— Так вы знакомы? — удавилась я. Складывалось впечатление, будто все они здесь — члены какого-то тайного общества.
— Конечно, — подтвердил Сюберви.
— Да мы с ним как братья, — добавил Корбино и, поймав удивленный взгляд своего приятеля, улыбнулся:
— Хорошо, хорошо — двоюродные. Нет, даже троюродные братья, которые видятся только по большим праздникам!
— Мы вместе обучаемся в Военной школе, — пояснил Сюберви. — Не припомнишь, что там у нас было в последний раз?
— Фарсал... — ответил Корбино. — Лучше и не вспоминать. Угораздило же меня получить тяжелую кавалерию Помпея — хоть сразу застрелись! А вот Жерве был на стороне Цезаря.
— Да, я командовал восьмым легионом Августа, — сказал Сюберви. — Баталия была что надо. За Цезаря был Жомини, а Ней взял себе Помпея и на этот раз проиграл — начальная позиция полководца была слабой.
— Нужно уметь и проигрывать. Маршал всегда об этом говорит, — сказал Корбино. — И вообще-то, при настоящем Фарсале поражение было куда серьезнее.
Сюберви скривил рот:
— Лично я стараюсь избегать любых поражений.
— И это прекрасно, — кивнул Корбино. — Завтра у нас Карры. Легкой прогулки никому ждать не придется, по крайней мере нам с тобой. Может, парфянам будет проще. Кто за них?
— Знаю только, что Рэйле за парфянских конных лучников, — ответил Сюберви, — Об остальных, думаю, узнаем в девять. Советую не засиживаться с мадемуазель допоздна, — он искоса взглянул на меня, как будто пытаясь уловить ход моих мыслей.
— А что вообще дают вам эти реконструкции? — спросила я. — Ведь в те эпохи ни ружей, ни пушек не было. Зачем же все это?
— Стратегии войны неизменны, — ответил Корбино. — Здесь как в шахматах. Конечно, со временем отдельные фигуры меняют свою ценность, но суть игры, ее тактика остаются прежними. Между современным клином и известным во времена Александра Великого никакой разницы нет.
— Но все-таки в каре у персов не было ребят с ружьями, — заметила я.
— Зато у них были конные лучники! — парировал Сюберви, все еще стоявший за моей спиной, в проходе. — Они стреляли в шесть раз быстрее нашей пехоты и почти в два раза дальше. Что уж говорить о маневренности и возможности поворачивать строй — тут современная пехота больше напоминает древнегреческих гоплитов.
Он вдруг одёрнулся, как будто вспомнив, с кем разговаривает:
— Но вся эта военная чепуха малоинтересна для мадемуазель. Мои извинения.
— Оставь их при себе, — ухмыльнулся Корбино. — Моя милая подруга — настоящая амазонка. Видел бы ты ее при Апфинге! Я появился там как раз в тот момент, когда она вынимала саблю из груди противника, пытаясь не повредить своего запястья. Думаю, мадемуазель в состоянии понять разговоры о наших кровавых побоищах.