Компаньонка императора

Мы вместе обедали в переполненной, шумной таверне за столом возле окна, настолько далеко от прилавка, насколько это было возможно. К сожалению, это место все равно оказалось не слишком далеко. Наши мужчины не скупятся заказывать горячительные напитки, но их сегодня определенно было много!

«Ты можешь рассказать мне, что ты делаешь, - сказал Корбино. - И не беспокойся, что нас могут подслушать. Я едва слышу самого себя!»

«Что я делаю?», - я окинула взглядом таверну, надеясь, что официантка поторопится. Я проголодалась.

Он посмотрел на меня скептически. «Давайте, начинайте, Эльза. Если вы приехали сюда не ради Маршала, могу я предположить, что вы явились ради адмирала?»

Я глубоко вздохнула. Пришло время рассказать предысторию. «Я здесь по приглашению Маршала Ланна».

«Да ладно! - Корбино рассмеялся, - Ланн – это вообще мужчина не вашего сорта! А то, каким образом вы хотите его найти…» Он восторженно помахал рукой, желая привлечь внимание официантки. «Я нисколечко не верю вам, что вы здесь по приглашению Маршала Ланна».

В эту минуту, через толпу пробирался полковник Суберви, ножны его шпаги немилосердно били по ногам случайных гостей. «Мадам Сент-Эльм, я хотел сказать, что ваши вещи доставлены в гостиницу Топаз». Он кивнул головой Жан-Батисту. «Добрый вечер, Корбино».

«Привет, Суберви», - ответил Корбино. - «Не присоединишься к обеду?»

«Вы знакомы?», - спросила я. Все стало походить на маленький семейный клуб.

«Конечно, знакомы», - сказал Суберви.

«Мы близки друг другу как братья», - откровенно ответил Корбино. Он мельком взглянул на Суберви и ухмыльнулся. - «Так и есть, близки как два дальних родственника. Исключительно как два дальних родственника, которые видятся лишь по праздникам».

«Мы вместе учились в Военной школе», - заметил Суберви. - «Когда мы собирались в последний раз?»

«Фарсал», - сказал Корбино. – «Сущее несчастье, вот что это было. Мне досталась тяжелая кавалерия Помпея. Вполне можно выпасть из седла. Жерве выпала роль Цезаря».

«Я представлял восьмой легион «Августа», - сказал Суберви. – Это была хорошая игра. Джомини убежал от самого Цезаря, и Ней взял в плен Помпея. Но Помпей был так далеко, что он фактически с ним не справился».

«Маршал говорит, что важно учиться проигрывать, - сказал Корбино. - И надо признаться, что это дело кончилось не полным поражением, каким была настоящая Фарсальская битва».

Суберви поморщился. «Что до меня, то я стараюсь избегать поражений».

«Да, неплохо, - сказал Корбино, - Завтра будут Карры. Радости в этом никакой. По крайней мере, ни для кого из нас. Может быть, это радость для парфян. И, все-таки, кто играет парфян?»

«У Рейли роль парфянских конных лучников, – ответил Суберви. – Не знаю, кому еще она могла достаться. Я предлагаю встретиться в девять. Так, что не пьянствуй допоздна с дамой! Он посмотрел на меня, скособочившись, как будто пытаясь понять, есть ему до меня дело или нет.

«Чему вы научитесь, разыгрывая эти сражения древности? - поинтересовалась я. - Очевидно, это было давно. У них не было ни ружей, ни пушек, так что же в этом полезного?»

«Военные стратегии одинаковы, - сказал Корбино. - Это как в шахматной игре. На протяжении веков возможности каждой фигуры могут меняться, но не сама игра. Тактика остается неизменной. Нет никакой разницы между нашей «кабаньей головой» и «кабаньей головой» Александра Великого».

«Но у персов не было пехоты в каре», - напомнила я.

«У них были конные лучники, - проворчал Суберви, по-прежнему стоя в проходе за моим креслом. - Персидские конные лучники могли стрелять в шесть раз быстрее нынешней пехоты. Если говорить об их мобильности и умении перестраиваться, то нынешняя пехота больше напоминает гоплитов». Он пожал плечами, как будто бы внезапно поняв, кто находится перед ним. «Но с технической точки зрения, это слишком сложное объяснение для женщины. Я извиняюсь».

Корбино фыркнул. «Не извиняйся перед ней! Моя милая сестра, вот истинная амазонка! Видел бы ты ее в Апфинге. Я приехал туда к середине турнира, а она уже приставила саблю к горлу противника, пытаясь его проткнуть и не сломать себе запястье. Я думаю, что мадам поймет, насколько плохи наши подражания».