Пообедали мы в шумной переполненной таверне, устроившись за столом у окна, подальше от барной стойки. К сожалению, все-таки недостаточно далеко. Наши, как всегда, не обижали вниманием подобные места, и сегодня их было здесь слишком много.

– Ну, рассказывай, какие у тебя планы, – спросил Корбино. – И не беспокойся, нас не подслушают, я тебя и то еле слышу.

– Какие планы? – Я оглядела таверну, надеясь высмотреть спешащую к нам подавальщицу. Очень хотелось есть.

Он глянул на меня с усмешкой.

– Да ладно, Эльза. Если ты здесь не ради Маршала, то, наверное, приехала подышать морским воздухом?

Ну вот, пора пускать в ход легенду.

– Я здесь по приглашению маршала Ланна.

– Да брось! – рассмеялся Корбино. – Ланн совсем не в твоем вкусе! И ты так смотрела на Маршала… – Он отчаянно замахал руками, подзывая подавальщицу. – Не верю я, что ты здесь из-за Ланна.

И тут к нам через толпу, задевая ножнами посетителей, протолкался полковник Сюбервье.

– Мадам Сан-Эльм, ваш багаж разместили в пансионе Топаз, – сообщил он и кивнул Жан-Батисту. – Добрый вечер, Корбино.

– Привет, Сюбервье, не присоединишься к нам? – отозвался Корбино.

– Вы знакомы? – спросила я. Похоже, в этой милой компании все друг с другом слишком тесно знакомы.

– Конечно, знакомы, – сказал Сюбервье.

– Мы близки как братья! — однако, заметив выражение лица Сюбервье, Корбино усмехнулся и добавил: – Ну хорошо, как четвероюродные братья, которые видятся только по семейным праздникам.

– Мы оба участвуем в Школе войны, – объяснил Сюбервье. – На что нас там в последний раз собирали?

– Фарсал. Сплошное несчастье! У меня была тяжелая кавалерия Помпея. Уж лучше было сразу застрелиться. Жерве попал к Цезарю.

– Я играл за Восьмой Августовский легион, – сказал Сюбервье. – Хорошая была игра. Жомини играл за самого Цезаря, а Ней взял Помпея. Но Помпей там в таком положении, что эту битву ему никак не выиграть.

– Маршал говорит, важно научиться проигрывать, – возразил Корбино. – У нас и правда получился не настолько полный разгром, как при настоящем Фарсале.

Сюбервье поморщился.

– Я все же предпочитаю не проигрывать.

– Ну да, – сказал Корбино. – Завтра Карры. Там будет не до веселья. Во всяком случае, никому из нас. Может, парфянам. Кто у нас за парфян-то играет?

– Рей за парфянских конных лучников, – ответил Сюбервье. – Не знаю, кому еще что досталось. Наверное, в девять узнаем. Так что не засиживайся тут с дамой за бокальчиком вина! – Он глянул на меня искоса, словно пытался понять, верны ли его подозрения.

– И что вам дает повторение этих древних битв? – спросила я. – Это было так давно. У них не было ни ружей, ни пушек, так чем это может вам помочь?

– Военная стратегия не меняется, – возразил Корбино. – Это как игра в шахматы. Возможности каждой фигуры за века могут измениться, но сама игра не меняется. Тактика не меняется. Наше построение «летящий клин» ничем не отличается от такого же построения у Александра Македонского.

– Но у персов же не было каре стрелков с ружьями, – заметила я.

– У них были конные лучники, – пробурчал Сюбервье, все еще стоя в проходе рядом со мной. – Персидские конные лучники могли стрелять в шесть раз чаще современной пехоты на почти вдвое большее расстояние. И поскольку это конные войска, они были подвижнее. Современная пехота в смысле мобильности и способности разворачиваться больше похожа на гоплитов. – Он повел плечами, словно внезапно вспомнив о моем присутствии. – Прошу прощения, для леди в моем объяснении слишком много деталей.

Корбино фыркнул.

– Перед ней можешь не извиняться! Моя дорогая сестра настоящая амазонка. Видел бы ты ее при Апфинге! Посреди сражения я обернулся, а у нее как раз сабля застряла в грудине какого-то солдата, и она пыталась ее высвободить, не вывихнув при этом себе запястье. Думаю, наши жалкие попытки воспроизвести реальные битвы вполне доступны пониманию мадам.