Сподвижница императора
(Джо Грэм)


Мы зашли поужинать в переполненную, шумную таверну и сели у окна, как можно дальше от прилавка, но всё же не так далеко, как хотелось бы. И сколько же здесь понабилось наших бойцов – этих любителей сорить деньгами!


– Так зачем ты сюда приехала? – спросил Корбино. – Не беспокойся, нас не подслушают. Сам едва тебя слышу!


– Зачем приехала? – огляделась я, ожидая, что официантка поспешит ко мне. Я порядком проголодалась.


– Ну же, Элиза, рассказывай, – взглянул он с недоверием. – Ведь не воздухом морским подышать, а к маршалу?


Я глубоко вздохнула. Вот и пригодилась моя легенда:


– Меня пригласил маршал Ланн.


– Да, полно! – рассмеялся Корбино. – Ланн совершенно не в твоем вкусе! А вот как ты смотрела на маршала…


Он щегольски махнул официантке рукой и прибавил:


– Ни за что не поверю, что ты приехала к Ланну.


И тут пробираясь сквозь толпу и по пути задевая ножнами посетителей, показался полковник Сюберви.


– Мадам Сент-Эльм, я хотел сказать, что ваши вещи будут доставлены в «Topaze House».


Он кивнул Жану-Батисту:


– Добрый вечер, Корбино.


– Привет, – отозвался тот, – присоединяйся к нам.


– Вы что, знакомы? – воскликнула я. Казалось, все здесь связаны кровным родством.


– Еще бы, – сказал Сюберви.


– Мы почти братья.


Заметив, что при этих словах Сюберви изменился в лице, Корбино усмехнулся и добавил:


– Ну ладно, дальние родственники, дальше просто быть не может, что только по праздникам и видятся.


– В Школе мы вместе заняты в учениях, – пояснил Сюберви. – Последнюю битву-то помнишь?


– При Фарсале. Вот так мучение было. Мне досталась тяжёлая кавалерия Помпея. Жаль только, что не я атаковал первым. А Жерве в войске Цезаря выступал.


– В Восьмом Августовском легионе, – сказал Сюберви. – Да, славная была битва. Жомини был Цезарем, Ней – Помпеем. Впрочем, Помпей всё равно бы проиграл, он попал в окружение.


– Маршал говорит, что важно уметь проигрывать, – заметил Корбино. – Правда, вам не удалось разгромить нас до конца, как на самом деле при Фарсале.


– А я прежде всего сам стараюсь не проигрывать, – поморщился Сюберви.


– Ну да, – согласился Корбино. – Завтра – Карры, вот где скука будет. Во всяком случае, для нас. Разве что парфянам интересно. А кто, кстати, у них участвует?


– Конные лучники-парфяне – у Рейля. А больше не знаю. Увидим, в девять начало. Так что не засиживайся тут с дамой, – проговорил Сюберви. Он смотрел на меня сбоку и как будто пытался понять, не упустил ли он чего-то важного.


– Чему только можно научиться на этих античных сражениях? – спросила я. – В самом деле, ведь все это устарело. Тогда не было ни карабинов, ни пушек, так какой толк в этих битвах теперь?


– Военные стратегии всегда одни и те же, – ответил Корбино, – как в шахматах: меняются только возможности отдельных фигур, но не сама игра. То же самое с тактикой. Наш клин и Александра Македонского ничем не отличаются.


– Но персы не строили своих стрелков в каре, – возразила я.


– Зато у них были конные лучники, – громко заметил Сюберви. Он все еще стоял сбоку рядом со мной. – Персидские конные лучники превосходили современную пехоту по скорострельности в шесть раз, а по дальности выстрела – почти вдвое. К тому же, на лошадях они быстрее передвигались. Современная пехота больше похожа на гоплитов в плане маневренности и способности поворачиваться на месте. Прошу прощения, но даме это совсем непросто понять, – пожал плечами Сюберви, как будто вдруг вспомнил, что я женщина.


– Зря извиняешься! – фыркнул Корбино. – Наша подружка – настоящая амазонка! Видел бы ты ее под Ампфингом. Вот там-то я ее зауважал, когда в самое пекло боя она вонзила саблю в грудь врага, и при этом не потеряла оружие и не сломала запястья. Так что мадам кое-что понимает в наших жалких инсценировках.