Мы ужинали вместе в переполненной шумной таверне за столом у окна, как можно дальше от барной стойки. К несчастью, все же недостаточно далеко. Наши люди хорошо платили, но как же их было много!

– Можешь рассказать мне, что ты здесь делаешь, – сказал Корбино. – Не волнуйся, нас не подслушают. Я самого себя-то слышу с трудом.

– Что я здесь делаю?.. – я окинула взглядом таверну, надеясь, что девушка за стойкой поторопится. Я была голодна.

Он глянул на меня скептически.

– Да ладно тебе, Эльза. Ты приехала не ради маршала? Думаешь, я поверю, что ты хотела только подышать морским воздухом?

Я глубоко вздохнула. Настало время для моей выдумки.

– Я здесь по приглашению другого человека, маршала Ланса.

– Да перестань! – рассмеялся Корбино. – Ланс тебе совсем не подходит! А вот на маршала ты так смотрела…

Он изо всех сил замахал рукой, чтобы привлечь внимание прислужницы.

– Ни на секунду не поверю, что ты приехала к Лансу.

В это время полковник Сюберви проталкивался к нам через толпу, задевая ножнами посетителей.

– Мадам Сент-Эльм, я хотел сообщить вам, что ваши вещи отправлены в пансион «Топаз».

Он кивнул Жану-Батисту.

– Добрый вечер, Корбино.

– Здравствуй, Сюберви. Будешь ужинать с нами?

– Вы знакомы? – спросила я. Все это начинало напоминать маленький клуб для своих.

– Конечно, знакомы, – ответил Сюберви.

– Мы близки как братья, – продолжил Корбино и усмехнулся, увидев, какое лицо стало у Сюберви. – Ну ладно, как дальние кузены. Исключительно дальние кузены, которые видятся только по праздникам.

– Мы оба члены Военной школы, – добавил Сюберви. – Что там было, когда мы в последний раз играли в одной команде?

– Фарсала*, – сказал Корбино. – Просто беда! Я командовал тяжелой кавалерией Помпея. С тем же успехом мог сразу застрелиться. А Жерве был за Цезаря.

– Я играл за восьмой императорский легион, – проговорил Сюберви. – Хорошая получилась игра. Жомини обратил в бегство самого Цезаря, а Ней взял Помпея. Но дела Помпея были слишком плохи, по правде говоря, он никак не мог победить в этой битве.

– Маршал говорит, важно научиться проигрывать, – заметил Корбино. – К тому же все признали, что это не полное поражение, как в настоящей битве при Фарсале.

Сюберви поморщился.

– Лично я стараюсь избегать проигрышей.

– Ну ладно, – сказал Корбино. – Завтра будет битва при Каррах. И радости это никому не принесет. Никому из нас, во всяком случае, разве что парфянам. Кстати, кто играет за парфян?

– Рей за парфянских конных лучников, – ответил Сюберви. – Не знаю, как насчет других. Полагаю, в девять мы это увидим. Так что не засиживайся тут слишком долго за выпивкой с дамой.

Он глянул на меня искоса, как будто прикидывал, верны ли его догадки о нас.

– Чему вы учитесь, разыгрывая эти древние битвы? – спросила я. – Ведь это было так давно. Тогда не было винтовок и пушек, какая же вам от этого польза?

– Военные стратегии остались те же самые, – ответил Корбино. – Это как шахматы. За века могут измениться возможности каждой фигуры, но не сама игра. Не тактика. У Александра Великого и у нас построение клином не различается ни на сантиметр.

– Но у персов не было стрелков, построенных в каре.

–У них были конные лучники, – буркнул Сюберви, все еще стоявший в проходе около моего стула. – Конные лучники персов стреляли в шесть раз быстрее, чем современная пехота, и почти вдвое больше была дальность стрельбы. К тому же они верхом, и потому более мобильны. Современная пехота ближе к гоплитам, греческим тяжеловооруженным пехотинцам, если сравнивать их мобильность и способность к маневрированию.

Тут он пожал плечами, как будто вспомнил наконец, кто я такая.

– Впрочем, это слишком профессиональные объяснения для дамы. Прошу прощения.

Корбино фыркнул.

– Не извиняйся перед ней! Моя дорогая сестричка истинная амазонка! Посмотрел бы ты на нее в Апфинге. В самый разгар боя я обернулся и вижу ее: сабля торчит из груди солдата, а она старается высвободить ее и при этом не сломать себе запястье. Думаю, мадам в состоянии постичь наши бледные имитации.
____________________________________
* Битва при Фарсале – сражение между войсками Юлия Цезаря и Помпея, 48 г. до н.э.