Мы ужинали в переполненной таверне, вдвоём. Примостились у окна, подальше от шумного бара; не так далеко, как хотелось бы, но всё-таки. Наши мужчины никогда не упускали случая пропустить по стаканчику, а тут было и вовсе не протолкнутся.

– Теперь выкладывай, каким ветром тебя сюда занесло, – начал Корбино, – Можешь не волноваться, никто не подслушает. Я и себя-то еле слышу.

– Как занесло… – я вытянула шею, пытаясь высмотреть в толпе официантку. У меня давно сосало под ложечкой.

– Давай же, Эльза, не томи. Допустим, ты тут не ради маршала. Кто тогда? Или я должен поверить, что тебе просто морским воздухом подышать захотелось? – он скорчил недоверчивую гримасу.

Я глубоко вздохнула. Самое время изложить легенду.

– Я приехала по приглашению Маршала Ланнса.

– Да брось! – расхохотался Корбино. – Ланнс абсолютно не в твоем вкусе! И потом, я же видел, как ты так смотрела на маршала…

Он помахал рукой, чтобы привлечь внимание официантки.

– Ты и Ланнс… Ни за что не поверю!

В этот момент мы заметили полковника Суберви. Он пробирался сквозь толпу, то и дело цепляясь ножнами за одежду посетителей.

– Мадам Сент-Эльм, я только хотел Вас уведомить, что Ваш багаж отправлен в пансион Топаз. – Он кивнул Жану-Батисту. – Добрый вечер, Корбино.

– Добрый вечер, Суберви. Присоединитесь к нам?

– Вы знакомы? – это заведение всё больше напоминало мне маленькое тайное общество, где все со всеми связаны каким-то загадочным образом.

– Разумеется, знакомы, – кивнул Суберви.

– Мы – как братья, – воодушевился было Корбино, но тут же сник, наткнувшись на невозмутимый полковничий взгляд. – Ладно, как неродные братья. Очень многоюродные братья, которые видятся только по праздникам.

– Мы оба принадлежим Школе войны, - уточнил Суберви. – В последний раз мы встречались при… Что это было?

– Фарсала, - напомнил Корбино. – Это был настоящий кошмар. Мне досталась тяжёлая кавалерия Помпея. Проще было сразу застрелиться. Герве определили к Цезарю.

– Верно, а я выступал на стороне Восьмого легиона Августа, – подхватил Суберви. – Хорошая вышла игра. Цезарем был Джомини собственной персоной, а за Помпея сражался Ней. В конце концов Помпей так увяз - у него не было никаких шансов.

– Маршал говорит, что научиться проигрывать тоже важно, - заметил Корбино. – И если уж на то пошло, поражение было далеко не таким полным, как во время настоящей Фарсалы.

Суберви поморщился.

– Я стараюсь вообще не проигрывать.

– Ну ладно, – сменил тему Корбино. – Завтра Харран. Вот это точно никому не в радость. Не нам, по крайней мере. Разве что парфянам. Уже известно, кто играет на стороне парфян?

– Рей – парфянские конные лучники, – ответил Суберви. – Больше ничего ни про кого не знаю. Думаю, в девять всё выяснится. Так что не засиживайтесь тут допоздна в компании леди!

Он оглядел меня - искоса, будто пытался решить, стою ли я его драгоценного внимания.

– На что вам эти замшелые игры? – спросила я. – Это было так невозможно давно. Тогда ни ружей, ни пушек ещё не было, чему тут учиться?

– Стратегии,вот что важно, – оживился Корбино. – Это как в шахматах. Детали из века в век меняются, но сам принцип игры остаётся неизменным. Тактика остаётся, понимаешь? “Живой клин”,по сути, и во времена Александра Великого был таким же, каким мы знаем его сегодня – разницы ни на йоту.

– Но персы не могли выстраивать стрелков в каре – у них вообще стрелков не было, – парировала я.

– У них были лучники – встрял Суберви, всё ещё стоя в проходе за моим стулом. – Персидские конные лучники стреляли в шесть раз быстрее, чем современная пехота и почти вдвое дальше. К тому же они были верхом, что делало их гораздо более маневренными. Наши пехотинцы больше напоминают древних гоплитов – как в отношении маневренности, так и в отношении способности принять удар.

Он передёрнул плечами – словно вдруг вспомнил, кто он такой.

– Но девушке такие подробности вряд ли могут быть интересны, прошу прощения.

Корбино хмыкнул.

– Не извиняйтесь! Моя дорогая сестрица настоящая амазонка! Вы бы видели её при Апфинге! В самый разгар битвы оборачиваюсь – и что я вижу? Стоит Эльза и пытается расшатать саблю, торчащую из мужской груди – чтобы, значит, вытащить лезвие, не сломав при этом нежное запястье. Полагаю, эта мадам в состоянии понять наши жалкие имитации.