Мы вместе обедали в людной шумной таверне, выбрав стол у окна как можно дальше от бара. К сожалению, он оказался недостаточно далеко. Наши люди были желанными посетителями, но очень уж много их собралось.

– Можешь рассказать мне о своем деле, – сказал Корбино. – И не бойся, что кто-нибудь услышит. Я сам-то тебя еле слышу!

– О моем деле? – Я обвела взглядом таверну в надежде увидеть прислугу. Я была голодна.

Он иронично посмотрел на меня.

– Признавайся, Эльза. Если ты здесь не ради _маршала_, то ради чего? Неужели ради того, чтобы подышать морским воздухом?

Я глубоко вздохнула. Пришло время пускать в ход легенду.

– Я здесь по приглашению маршала Ланна.

– Да брось ты! – засмеялся Корбино. – Ланн тебе совершенно не подходит! А как ты смотрела на _маршала_… – Он эффектно взмахнул рукой, чтобы привлечь внимание прислуги. – Ни на мгновение не поверю, что ты приехала ради Ланна.

В это время мы увидели полковника Сюберви, который пробирался через толпу, то и дело задевая кого-нибудь ножнами.

– Мадам Сент-Элм, я хотел сообщить вам, что ваши вещи будут размещены в гостинице «Топаз». – Он кивнул Жану-Баптисту. – Добрый вечер, Корбино.

– Привет, Сюберви, – ответил Корбино. – Пообедаешь с нами?

– А вы что, знакомы? – спросила я. Это начинало походить на маленький закрытый клуб.

– Конечно знакомы, – ответил Сюберви.

– Мы близки, как братья, – добавил Корбино. Заметив выражение лица Сюберви, он ухмыльнулся. – Ну, хорошо – как троюродные братья. Едва знакомые троюродные братья, которые встречаются только по праздникам.

– Мы оба участники Школы войны, – объяснил Сюберви. – Где мы сражались вместе в последний раз?

– При Фарсале, – ответил Корбино. – Это было ужасно. Мне досталась тяжелая кавалерия Помпея. Проще было сразу застрелиться. Жерве был на стороне Цезаря.

– Я играл за Восьмой легион Августа, – продолжил Сюберви. – Хорошая получилась битва. Жомини играл самого Цезаря, а Ней – Помпея. Но у Помпея совершенно безнадежное положение, у него не было шансов победить.

– _Маршал_ говорит, что необходимо научиться проигрывать, – сказал Корбино. – Но надо заметить, что полного поражения, каковым закончилась реальная битва при Фарсале, мы не потерпели.

Сюберви вздрогнул.

– Я стараюсь вообще не проигрывать.

– Ну что ж, – произнес Корбино, – а завтра Карры. И это не сулит никому ничего хорошего. И нам тоже. Разве что парфянам. А, кстати, кто играет за парфян?

– Рей играет за парфянских конных лучников, – ответил Сюберви. – Больше ничего не знаю. Увидим в девять часов. Так что не засиживайтесь допоздна за выпивкой вместе с леди. – Он неуверенно покосился на меня.

– А чему вы учитесь в этих старинных битвах? – спросила я. – Это же было так давно. У них не было ни ружей, ни пушек. Что это может дать?

– Стратегия войны не меняется, – ответил Корбино. – Это как в шахматах. Возможности каждой фигуры за столетия могут измениться, а сама игра все та же. Тактика все та же. Наш живой клин в точности такой же, как у Александра Великого.

– Но у персов не было ружей, – заметила я.

– У них были конные лучники, – произнес Сюберви, все еще стоя в проходе возле моего стула. – Конные лучники персов стреляли в шесть раз быстрее современной пехоты и почти в два раза дальше. Кроме того, благодаря лошадям они были более мобильны. Современные пехотинцы больше похожи на гоплитов из-за своей неповоротливости. – Он пожал плечами, будто вдруг вспомнив, кто я. – Но я, пожалуй, слишком углубился в технические подробности, неинтересные для леди. Прошу прощения.

Корбино фыркнул.

– Не извиняйся перед ней! Моя дорогая сестра – настоящая амазонка! Видел бы ты ее при Ампфинге! Как-то в разгаре сражения я обернулся и увидел такую картину: из груди поверженного солдата торчит сабля, а она аккуратно пытается ее вытащить, стараясь не сломать запястье. Я думаю, что для мадам нет ничего сложного в наших потешных баталиях.