Мы собрались вместе пообедать в переполненной шумной таверне за столом у окна, как можно дальше от стойки. К сожалению, не так уж и далеко. Это хорошо, что наши люди не прочь гульнуть, но их так много!


– Вы можете говорить мне всё, – сказал Корбино, – и не беспокойтесь о том, что нас подслушают. Я и себя-то еле слышу!


– Говорить что? – Я обвела взглядом таверну, надеясь, что официантка поторопится. Очень хотелось есть.


Он скептически взглянул на меня:
– Ну же, Эльза! Если вы здесь не ради маршала, то не морским же вы воздухом приехали сюда подышать?


Я сделала глубокий вдох. Пора было переходить к главному.


– Да, я здесь по приглашению маршала Ланна.


– Да ладно! – рассмеялся Корбино. – Ланн это вообще не ваш тип! Я же видел, как вы смотрели на другого маршала... – Он выразительно помахал рукой, чтобы привлечь внимание официантки. – Ни за что не поверю, что вы здесь ради Ланна.

В это время, тыкая ножнами в случайных посетителей, сквозь толпу протиснулся полковник Сюберви.


– Мадам Сент-Эльм, я хотел сказать вам, что ваш багаж доставлен в «Топаз Хаус». – Он кивнул Жан-Батисту. – Добрый вечер, Корбино.


– Привет, Сюберви, – ответил тот. – Пообедаем вместе?


– Так вы знакомы? – спросила я. Это начинало смахивать на маленький тесный клуб, где все друг друга знают.


– Конечно, знакомы, – сказал Сюберви.


– Мы близки, как братья, – добавил Жан-Батист. Затем поймал выражение лица Сюберви и усмехнулся. – Ну ладно, как дальние родственники. Настолько дальние, что видятся только по праздникам.


– Мы оба – частица Школы Войны, – заключил Сюберви. – Что там было, когда мы собирались последний раз?


– Фарсала, - сказал Корбино. – И все невзгоды, что с ней связаны. У меня была тяжелая кавалерия Помпея. Прямо хоть сразу стреляйся. А Жерве довелось быть с Цезарем.


– Я был за восьмой легион Августа, – уточнил Сюберви. – Неплохая была игра. Жомини был самим Цезарем, а Ней взял роль Помпея. Но у Помпея было все настолько плохо, что он и не мог там победить.


– Маршал говорит, что важно научиться проигрывать, – сказал Корбино. – И следует признать, что такого полного разгрома, как на самом деле при Фарсале, не было.


Сюберви поморщился:
– Я лично стараюсь не проигрывать.


– Ну-ну… – сказал Корбино. – Завтра будут Карры. Веселого в этом мало. Во всяком случае, для нас. Разве что для парфян. А кто у нас играет за парфян?


– За парфянских конных лучников будет Рэй, – ответил Сюберви. – Кто ещё, не знаю. Я полагаю, мы это увидим в девять. Так что не засиживайтесь тут с дамой допоздна! – Он искоса посмотрел на меня, словно пытаясь решить, понял ли он хоть что-то.


– Что вы изучаете, проигрывая эти древние сражения? – спросила я. – Ведь это было так давно. У них не было ни ружей, ни пушек, какая вам с этого польза?


– Стратегия войны осталась такой же, – сказал Корбино. – Это как в шахматах. Возможности каждой фигуры с течением веков могут меняться, но сама игра неизменна. Тактика тоже. Нет никакой разницы между «живым клином» у нас и у Александра Македонского.


– Но у персов не было стрелков с ружьями, –заметила я.


– Зато у них были конные лучники, – прогремел Сюберви, все еще стоя в проходе рядом с моим стулом. – Персидские лучники стреляли в шесть раз быстрее современной пехоты, и почти вдвое дальше. Кроме того, они были более мобильными, поскольку передвигались верхом. Современная пехота больше похожа на гоплитов с точки зрения их подвижности и способности менять строй. – Он передернул плечами, как будто вдруг вспомнил, кто перед ним. – Но это так, техническое разъяснение для дамы. Прошу прощения.

Корбино фыркнул.

– Не извиняйтесь перед ней! Моя дорогая сестра – сущая амазонка! Посмотрели бы вы на нее при Апфинге! Я в самом центре битвы видел, как она пыталась вытащить острие своей сабли из груди врага и не сломать при этом себе запястье! Я думаю, мадам смогла понять наши убогие рассуждения.