Гетайра
Трактир, где мы обедали, был переполнен. Вокруг стоял невообразимый гвалт, от которого мы безуспешно пытались укрыться за дальним местом у окна. Впрочем, публика, судя по манерам и чаевым, была вполне респектабельной.
- Итак, теперь Вы можете рассказать мне о цели Вашего визита, не опасаясь посторонних ушей, - начал Корбино, - поскольку я и сам едва Вас слышу.
- Зачем я здесь?.. – я огляделась в поисках трактирщицы, в надежде, что поданный обед избавит меня от необходимости отвечать. Кроме того, я действительно проголодалась.
- Ну же, Эльза, продолжайте! – он окинул меня скептическим взглядом.- Если причина Вашего прибытия – не наш маршал, мне, видимо, следует думать, что Вы решили подышать свежим морским воздухом?
Что ж, видно, пришла пора приступить к изложению заготовленной легенды. Набрав в грудь побольше воздуха, я произнесла:
- Я приехала по приглашению маршала Ланна…
- О. прошу Вас, Эльза! – Корнбо расхохотался – Ланн – совершенно не Ваш типаж! А то, как Вы смотрели на него тогда…- энергично взмахнув рукой, он привлек наконец внимание трактирщицы. – Ни секунды не верю, что Вы здесь из-за Ланна.
Тут мы увидели, что полковник Суберви протискивается к нам сквозь толпу, задевая подвернувшихся посетителей ножнами длинной шпаги:
- Мадам Сент-Эльм, имею честь сообщить, что Ваш багаж доставлен в Топазовый дом. – Суберви отвесил Жан-Баптисту короткий поклон. – Корнбо, приветствую Вас!
- Рад встрече, Суберви, - поклонился в ответ Корнбо. – Не желаете отобедать с нами?
- Вы что же, знакомы? – я не могла скрыть удивления. Происходящее всё более напоминало собрание тесного общества приверженцев… нетрадиционных семейных связей.
- Разумеется, мадам, - ответствовал Суберви.
- Мы близки как братья, - начал Корнбо, но, поймав взгляд Суберви, осекся и с ироничной усмешкой продолжил, - ну ладно, близки так, как могут быть близки дальние, очень дальние родственники, из тех, что встречаются лишь по праздникам.
- Видите ли, мадам, мы оба посещаем Школу военного искусства, - решил внести ясность Суберви. – Не помните, какова была тема нашей последней встречи?
- Фарсальская битва, - ответил Корнбо, - Провальное мероприятие, смею заметить. Я командовал тяжелой конницей Помпея. С равным успехом можно было сразу пустить себе пулю в лоб. Жерве тогда выпало играть на стороне Цезаря.
- Мне достался восьмой легион Октавиана Августа, – пустился в воспоминания Суберви. – Это была добрая битва! Джомини играл за самого Цезаря, а долю Нея пришлась роль Помпея. Однако, полагаю, нынче у Помпея нет ни единого шанса на победу: фортуна окончательно от него отвернулась.
- Наш добрый маршал, однако, утверждает, что умение проигрывать не менее важно, – заметил Корнбо, - а кроме того, следует признать, что ход Фарсальской кампании был воспроизведен нами не полностью.
- Лично я всё же предпочитаю побеждать, – поморщился Суберви.
- Итак, - Корнбо вернулся к теме, - завтра нам предстоят Карры. Предполагаю, это известие не радует никого. Во всяком случае, никого из нас. Причиной тому, наверное, парфяне. Кстати, кто у нас играет за парфян?
- Командование парфянскими конными лучниками досталось Рейли. – Суберви развел руками. – Однако это всё, что мне известно. Полагаю, в девять ситуация прояснится окончательно. Поэтому, несмотря на доброе вино и приятное общество дамы, не советую засиживаться здесь допоздна.
Он искоса посмотрел на меня, пытаясь решить, правильно ли истолковал наши с Корнбо отношения.
- Господа, объясните мне, какую пользу можно извлечь из этих древних сражений? – я была в искреннем недоумении. – С тех пор минули века, появились пушки, ружья… В чем же смысл Ваших занятий?
- Дело в том, что военные стратегии неподвластны времени, – с увлечением начал Корнбо, - и в этом отношении они подобны шахматной игре. С течением веков меняются возможности и функции шахматных фигур, но не самой игры. Тактические приемы также остаются неизменными. Задумайтесь: по сути, наш боевой клин есть не что иное, как угловая фаланга Александра Великого, которую он использовал в битве с персами.
- Однако у персов отсутствовали каре стрелков-пехотинцев, - заметила я.
- Но имелись конные лучники, - прогремел Сюберви, всё еще стоявший в проходе за моим стулом. – Конные лучники персов представляли грозную силу: скорость их стрельбы была в шесть раз выше, а зона поражения – в два раза больше, чем у наших солдат. Вдобавок, то обстоятельство, что лучники были конными, давало им большую манёвренность. Вообще говоря, по мобильности и способности менять боевой строй нашу инфантерию уместнее сравнить с гоплитами, тяжеловооруженными пехотинцами древних греков… - тут он вздрогнул, словно очнувшись и осознав моё присутствие. – Впрочем, все эти технические подробности должны быть утомительны для дамы. Прошу меня простить.
- О, не стоит извинений! - Корнбо искренне расхохотался. – Моя дорогая сестра - настоящая амазонка! Поистине жаль, что Вы не видели её при Апфинге *! Помню, я обернулся в самый разгар битвы и увидел, как она, навылет пронзив грудь противника, проворачивает клинок в разверстой ране, стараясь вытащить его и не повредить запястье. Посему полагаю, что для мадам не составит труда понять смысл наших скромных экзерсисов.
* Апфинг, местечко в Баварии, где произошла одна из мелких стычек накануне сражения при Гогенлиндене (деревня близ Мюнхена), где 3 декабря 1800 года французские войска разбили австрийскую армию.