Полтора века тому назад, когда ничтожные разногласия между Землёй и Марсом грозили вспыхнуть войной, Белт казался лишь далёким горизонтом издали заманивая своими бесчисленными природными богатствами, несоразмерными достижениям экономики, запредельными для самой экономической науки. Планеты-гиганты во главе с Юпитером и вовсе лежали за гранью самой смелой, самой фантастической мечты, которую только могло себе позволить общество. Так продолжалось, до тех пор, пока Соломон Эпштейн не сконструировал уменьшенный и преобразованный термоядерный ракетный двигатель, втиснул его в заднюю стенку корпус своей трёхместной космической яхты и запустил её.
И если вам позволят оптические приборы, то вы и сейчас ещё сможете увидеть, как этот горе-корабль мчится со скоростью, максимально близкой к скорости света, прямиком в бесконечную пустоту.
Самое величественное и самое долгое похоронное зрелище в истории рода человеческого. К счастью, чертежи сохранились на домашнем компьютере Эпштейна. Его корабль не подарил человеку звёзд, но он приблизил к земле другие планеты.
С длиной в семьсот пятьдесят метров и шириной – в двести пятьдесят, большей частью полый внутри, по форме отдалённо напоминающий пожарный гидрант, «Кентербери» был модернизированным колониальным транспортом. Когда-то он был полон людей, припасов, эскизов, различной техники, прозрачных шаров-моделей окружающей среды и надежды. Только на спутниках Сатурна сейчас проживает около двадцати миллионов человек. Около миллиона их предков было некогда высажено кораблём «Кентербери». Население спутников Юпитера – сорок пять миллионов. На одном спутнике Урана было размещено пять тысяч жителей – он был самым отдалённым поселением человеческой цивилизации – по крайней мере, пока мормоны не достроили свой «Корабль поколений» и взяли курс на звёзды и свободу от ограничений деторождения.
И вот – о чудо! – им открылся Белт.
Дождитесь дня, когда рекрутеры министерства по делам народонаселения напьются и разоткровенничаются, спросите их, сколько людей проживало в то время на Белте, и они скажут вам: сто миллионов человек. Задайте этот же вопрос переписчикам планет Солнечной системы, и услышите в ответ: около пятидесяти миллионов. Так или иначе, население было колоссальным, и требовало невообразимых водных ресурсов.
Поэтому Кентербери вместе с дюжиной своих братьев-космических кораблей компании по водоснабжению «Пьюр‘н’клин» двигались по окружности от богатых льдом колец Сатурна до Белта и обратно, и так до тех пор, пока время не превратит их в груду металла, подлежащего утилизации.
Джим Холден находил в этом какую-то прелесть.
– Холден?
Он обернулся к ангарной палубе и увидел главный старший инженер Наоми Нагата высилась над ним. Она была под два метра ростом, копна кудрявых волос была собрана в пучок на затылке, а лицо выражало нечто среднее между изумлением и досадой. У неё была белтерская привычка пожимать руками, а не плечами.
– Холден, ты слушаешь или просто пялишься в окно?
– Ты сказала, перед нами стоит проблема, - ответил Холден. – Но благодаря своим невероятным способностям ты сможешь разрешить её, несмотря на то, что у тебя нет денег или экипировки.
Наоми рассмеялась.
– Значит, не слушаешь, – сказала она.
– Да, честно говоря, не очень.
– И всё же уловить смысл тебе удалось. Посадочный механизм «Рыцаря» не будет работать в атмосфере, пока я не смогу заменить гермоуплотнители. Это может нам помешать?
– Я спрошу старика, - проговорил Холден. – только скажи, когда в последний раз мы использовали челночный корабль в атмосфере?
– Никогда, но ведь в уставе сказано, что у нас должен быть по крайней мере атмосферо-восприимчивый челночный космический аппарат.
– Эй, босс! – послышался пронзительный крик из другого конца отсека. Это был Амос Бёртон, ассистент Наоми родом с Земли. Он помахал им своей мясистой рукой. Под боссом подразумевалась Наоми. Разумеется, кораблём управлял капитан МакДауэлл, ответственным руководителем на нём был Холден, но в мире Амоса Бёртона не было других боссов, кроме Наоми.
– В чём дело? – прокричала в ответ она.
– Троса не хватает. Ты не подержишь этого маленького паршивца, пока я принесу ещё?
Наоми взглянула на Холдена. В её глазах он прочёл вопрос: «могу я теперь идти?», насмешливо отдал честь, а она фыркнула в ответ. Уходя, она покачивала головой, и её высокая тонкая фигура в засаленном рабочем комбинезоне с каждой секундой становилась всё дальше.
После семи лет военной службы на Земле, а затем ещё пяти – мирной работы с людьми в космосе, Холден никак не мог привыкнуть к этим длинным, тонким, выглядевшим неправдоподобными костям жителей Белта. Он вырос среди силы притяжения, и поэтому никогда не мог бы взглянуть на мир иными глазами.
В кабине центрального лифта Холден резко поднёс палец к кнопке навигационной палубы – его манила Аде Тукунбо: её улыбка и голос, и аромат, исходивший от её волос, в котором перемешались пачули и ваниль. Однако он нажал на кнопку госпиталя. Служба – превыше всего.
Войдя в лабораторию, Холден увидел, как Шед Гарви, медтехник, согнувшись над столом, очищает от инородных тел обрубок левой руки Кэмерона Пэджа. Месяц назад Пэджу пробило руку тридцатитонной глыбой льда, движущегося со скоростью пять миллиметров в секунду. Подобные ранения не были редкостью среди коллег Кэмерона, которые, как и он, раскалывали и перемещали невесомые айсберги, и Пэдж принимал случившееся с фатализмом, присущим его профессии. Холден склонился над плечом Шеда, чтобы посмотреть, как тот выдёргивает из мёртвой ткани очередную личинку для очистки ран.
– Что скажешь? – спросил Холден.
– Выглядит неплохо, сэр, - ответил Пэдж. – у меня на руке ещё осталось немного нервов. Шед объясняет мне, каким образом протез будет висеть культяпке.
– При условии, что нам удастся контролировать омертвением тканей, - вставил медик, - а также убедиться, что Пэдж не пойдёт на поправку слишком быстро, пока мы не доберёмся до Цереры. В страховом полисе сказано, что стаж работы его достаточно велик, чтобы ему могли предоставить протез с силовой обратной связью, датчиками давления и температуры и превосходно запрограммированными двигателями. Словом, всё, что нужно. Почти как настоящая рука. На планетах земной группы используют биогель, с помощью которого можно снова вырастить потерянную конечность, но он не предусмотрен нашим планом по медицинскому обслуживанию.
– Да пошли эти земляне со своим чудо-желе! Пусть лучше у меня будет хороший протез, сконструированный на Белте, чем какое-то дерьмо вроде того, что эти ублюдки выращивают у себя в лабораториях. Как бы не превратиться в мудилу с их волшебной рукой! – разразился ругательствами Пэдж. – только, это, без обид, ладно, милый?
– Вовсе нет – я рад, что мы скоро тебя починим – ответил Холден.
– Расскажи ему всё, - со злобной усмешкой процедил сквозь зубы Пэдж. Шэд покраснел.
– Я, как бы это сказать, слышал от ребят, у которых были такие протезы, - начал Шед, избегая встретиться взглядом с Холденом. – кажется, есть такой период, чтобы отождествлять себя с протезом – ты мастурбируешь им, и получаешь такие же ощущения, как если бы делал это своей рукой.
Комментарий Холдена по поводу услышанного завис в воздухе, в то время как уши Шеда багровели всё сильнее.
– Рад слышать, - проговорил наконец Холден. – а как обстоит с омертвением?
– Есть небольшая инфекция, - ответил Шед. – но личинки контролируют её, и к тому же в нашем случае, инфекция – это положительный фактор, так что мы не боремся с ней слишком ожесточённо – только следим, чтобы она не разрасталась.
– Он сможет снова отправиться в рейс? – спросил Холден.
Впервые за разговор, Пэдж нахмурил брови.
– Да, чёрт возьми, смогу. Я всегда могу. Это по моей части,сэр.
– Возможно, – сказал Шед. – зависит от того, как пройдёт процесс приживления. Не удастся в этот раз – так получится в следующий.
– К чёрту, - сказал Пэдж. – я и одной рукой расколю лёд лучше, чем их сраными спичками.
– Опять же, подавляя улыбку, сказал Холден, – рад слышать. Так держать.
Пэдж хмыкнул. Шед выдернул ещё одну личинку. Холден вернулся к лифту, и на этот раз сомнений о маршруте у него не оставалось.