Пробуждение левиафана

Сто пятьдесят лет назад, когда из-за местнических конфликтов Земля и Марс были на грани войны, Пояс астероидов представлялся далеким горизонтом огромных и недосягаемых минеральных ресурсов. Об освоении внешних планет приходилось только мечтать, и эти мечты были самыми нереалистичными.

Но вот Соломон Эпштейн соорудил небольшой модифицированный термоядерный двигатель, установил его на трехместную яхту и привел механизм в действие. Вооружившись мощным телескопом, можно все еще видеть этот корабль, уносящийся со скоростью света в бесконечное пространство. Вот она, самая лучшая, самая долгая смерть за всю историю человечества. К счастью, Соломон сохранил на домашнем компьютере свои чертежи. Хотя звезды так и не упали к ногам человека, но благодаря двигателю Эпштейна планеты стали более доступными.

Модернизированный колониальный корабль «Кентербери» – три четверти километра в длину и четверть километра в ширину – по форме отдаленно напоминал пожарный гидрант. Внутри было практически пусто. А ведь когда-то он перевозил людей и продовольствие, компьютерную технику, различную аппаратуру и даже надежды на лучшее будущее. Чуть менее двадцати миллионов человек живут в настоящее время на спутниках Сатурна. Около миллиона их предков были транспортированы туда на «Кентербери». Это же судно доставило сорок пять миллионов человек на луны Юпитера. Один из спутников Урана, который является самым отдаленным поселением человеческой цивилизации, стал домом для пяти тысяч человек еще до того, как мормоны закончили строительство своего генерационного корабля и устремились к звездам и свободе, чтобы жить по своим неписаным законам.

А потом был заселен и Пояс астероидов.

Если улучить момент, когда агенты из управления по регулированию цен будут пьяны и словоохотливы, и спросить их о численности населения на Поясе астероидов, то те, вероятно, ответят, что там проживает сто миллионов человек. Если задать тот же вопрос переписчикам населения внутренних планет, то они назовут цифру вполовину меньше. В любом случае, становится очевидно, что такому огромному количеству людей необходимо много воды.

Вот почему «Кентербери» и несколько дюжин подобных кораблей от компании «Чистая и свежая вода» транспортировали глыбы льда из колец Сатурна на станции Пояса астероидов. Космические челноки курсировали туда-обратно до тех пор, пока не изнашивались, превращаясь в развалины.

Джим Холден находил в этом процессе нечто поэтичное.

– Холден?

Он обернулся к ангарной палубе. Над ним возвышалась Наоми Нагата, главный инженер. Она был около двух метров ростом, с копной черных вьющих волос, собранных сзади в хвост. На ее лице застыло выражение не то изумления, не то раздражения. У Наоми были привычка, свойственная жителям Пояса астероидов – недоумевая, она всплескивала руками вместо того, чтобы пожать плечами.

– Холден, ты меня слушаешь или просто таращишься в окно?

– Я знаю, у нас проблема, – произнес тот, – и поскольку ты – сама доброта, то можешь разрешить ее, даже если не хватает деньг и продовольствия.
Наоми рассмеялась.

– Значит ты меня не слушал, – сказала она.

– В общем-то нет.

– Ну, во всяком случае, основную идею ты уловил. Похоже, что «Найту» не избежать проблем с шасси при входе в атмосферу. Надо поменять уплотнения. Разве это не проблема?

– Спрошу у старика, – отозвался Холден. – Но скажи, когда в последний раз мы пользовались этим челноком в атмосфере?

– Никогда, но по всем правилам нам необходим, по крайней мере, один челнок, способный перемещаться в атмосфере.

– Эй, босс! – крикнул с дальнего конца отсека землянин Амос Бертон, помощник Наоми. Он помахал в сторону коллег своей пухлой рукой. Произнося слово «босс», Амос имел в виду Наоми. Возможно, Бертон и находился на корабле капитана МакДовелла с его старшим помощником Холденом, но в душе Амоса был только один босс – главный инженер корабля.

– Что произошло? – воскликнула Наоми.

– Кабель вышел из строя. Вы не могли бы подержать эту чертову штуковину, пока я раздобуду запасной?
Наоми бросила взгляд на Холдена. «Ты понимаешь, что мы попали?» –спрашивали ее глаза. Он шутливо раскланялся, а она насмешливо фыркнула и, покачивая головой, удалилась прочь, высокая и стройная, хотя и в засаленном рабочем комбинезоне.
За семь лет службы в земном военно-морском флоте и пять лет работы среди гражданского населения в космосе Холден так и не привык к такому невероятному телосложению, каким были наделены высокие и стройные жители Пояса астероидов. Детство, проведенное в среде, где действовал закон гравитации, в значительной степени повлияло на то, каким виделся ему мир.

У центрального лифта Холден на мгновение поднес палец к кнопке навигационной палубы – Аде Тукунбо так и манила его всем своим видом: улыбкой, голосом, волосами с ароматом пачули и ванили. Но все же Холден нажал на другую кнопку, на ту, которая отправляла лифт в медицинский изолятор. Долг для него был превыше всего.
Когда Холден вошел в медчасть, то застал фельдшера Шеда Гарвея за работой. Тот сгорбился над лабораторным столом, колдуя над обрубком левой руки Камерона Паджа. Месяц назад с Паджем произошел несчастный случай: его локоть был придавлен тридцатитонным ледяным блоком, движущимся со скоростью пять миллиметров в секунду. Такие травмы были обычным явлением среди тех, кто колол лед. Движущиеся в состоянии невесомости ледяные глыбы были опасны для жизни, и Падж воспринимал все происходящее с фатализмом профессионала. Холден склонился над плечом Шеда, наблюдая, как тот вытаскивает из отмершей ткани медицинских червей.

– Что нового? – спросил он.

– Все складывается просто замечательно, сэр, – ответил Падж, – у меня сохранилось несколько нервов. Шед рассказал мне, как будет прикрепляться протез.

– Полагаю, что можно держать процесс отмирания под контролем, – произнес фельдшер, – но имейте ввиду, пока мы не пребудем на Церер, полного выздоровления не наступит. Я проверил страховой полис, и выяснилось, что Падж имеет право на протез с устройством обратной связи, датчиками давления и температуры, а также со специальным программным обеспечением для сервоприводов. Сюда входит весь пакет услуг. Кажется, что лучше и быть не может. Кстати, на внутренних планетах изобрели новый биогель, который способствует тому, что ампутированная конечность вырастает заново, но нашей медицине это не доступно.

– К черту жителей внутренних планет вместе с их волшебным гелем! Для меня уж лучше подделка с Пояса астероидов, чем всякая лабораторная ерунда тех ублюдков! Возможно, я бы чувствовал себя полным придурком, если бы у меня отросла новая рука, – сказал Падж и затем добавил, – только без обиды, босс.

– Я и не думал обижаться. Просто рад тому, что тебе можно помочь, – промолвил Холден.

– Скажи ему еще кое-что, – Падж злобно ухмыльнулся. Шед смущенно покраснел.

– Ну, я слышал, как парни с ампутированными конечностями говорили, – сказал Шед, стараясь не встречаться взглядом с Холденом, – что носить протез – это то же, что онанировать вместо того, чтобы получать удовольствие от полноценного секса.

Холден на некоторое время потерял дар речи, а уши Шеда побагровели.

– Замечательно, – промолвил он наконец, – а как насчет некроза?

– Некроз тканей – характерный признак инфекции, – сказал Шед. – Черви контролируют этот процесс, и в некотором смысле воспаление даже полезно, поэтому мы не будем его снимать до тех пор, пока оно не начнет прогрессировать.

– Будет ли он готов к следующему полету? – спросил Холден.

Поначалу Падж нахмурился:

– Конечно, черт возьми, я буду готов! Я всегда готов! Ведь это – моя работа, сэр.

– Все может быть, – сказал Шед, – многое зависит от того, как приживется протез. Если первая попытка будет неудачной, то в следующий раз может и повезет.

– Черт побери! Да я могу и одной рукой колоть лед даже лучше, чем половина тех бестолочей, которые занимаются этой дерьмовой работенкой!

– Рад это слышать – сказал Холден, пряча усмешку, – Так держать!

Падж фыркнул в ответ. Шед извлек очередную личинку. Холден вернулся к лифту, на этот раз он уже не колебался.