«Левиафан просыпается»


Сто пятьдесят лет ранее, когда по причине местечковых разногласий Земля и Марс находились на грани войны, Пояс был далёким горизонтом гигантских природных богатств вне экономически целесообразной досягаемости, а внешние планеты были за пределами даже самой нереалистичной корпоративной мечты. Затем Соломон Эпштейн сконструировал свой небольшой модифицированный термоядерный привод, прицепил его к корме своей трёхместной яхты и включил. При наличии хорошего телескопа всё еще можно увидеть, как его судно идёт на граничной в процентом отношении скорости света, устремляясь в большую пустоту. Самые лучшие и самые долгие похороны за всю историю человечества. К счастью, он оставил чертежи привода на своём домашнем компьютере. Привод Эпштейна не подарил человечеству звёзды, но он вручил ему планеты.

В три четверти километра длиной и в четверть километра шириной, грубой, как пожарный кран, формы и по большей части полый внутри, «Кентербери» представлял собой переоборудованное колониальное транспортное судно. Когда-то он был набит людьми, припасами, схемами, механизмами, пузырями окружающей среды и надеждой. Чуть менее двадцати миллионов людей проживает сейчас на спутниках Сатурна. "Кентербери» перевёз сюда около миллиона их предков. И сорок пять миллионов на спутники Юпитера. Одна луна Урана щеголяла пятью тысячами поселенцев, самая далёкая застава человеческой цивилизации, по крайней мере являвшаяся таковой до тех пор, пока мармоны не завершили корабль своего поколения и не направились к звёздам и свободе от ограничений в деторождении.

А затем был Пояс.

Если спросить у новобранцев «ОPA», когда они пьяны и пребывают в прекрасном настроении, то они могут сказать, что Пояс населяют сотни миллионов. Спросите у переписчика по внутренным планетам, будет около пятидесяти миллионов. Как ни посмотри, население было огромным и нуждалось в большом количестве воды.

И теперь «Кентербери» и дюжины родственных ему кораблей в Компании «Пур`н`Клин Вотер» совершают петлю от щедрых колец Сатурна до Пояса и обратно, перевозя ледники, и будут продолжать делать это, пока корабли от старости не превратятся в изношенные развалины.

Джим Холден видел в этом некоторую поэзию.

- Холден?

Он обернулся к ангарной палубе. Нам ним возвышалась главный инженер Наоми Нагата. В ней было почти два полных метра роста, охапка её кучерявых волос была забрана на макушке в чёрных хвост, а её лицо выражало что-то среднее между весельем и раздражением. Она отличалась присущей жителям Пояса привычкой вместо пожатия плечами разводить руками.

- Холден, ты слушаешь меня или просто таращишься в окно?

- Была поломка, - сказал Холден. - И так как ты супер-супер классный специалиаст, ты можешь её устранить, хотя у тебя нет ни достаточно денег, ни материалов.

Наоми засмеялась.

- Значит, ты не слушал, - сказала она.

- Вообще-то нет, не слушал.

- Ну что ж, в любой случае, главную мысль ты уловил. Посадочное шасси «Рыцаря» не будет в атмосфере нормально работать, пока я заменю прокладки. С этим будут сложности?

- Я спрошу у старика, - сказал Холден. - Но когда последний раз мы использовали шаттл в атмосфере?

- Никогда, но по предписаниям нам нужен минимум один шаттл, дееспособный в атмосферных условиях.

- Эй, босс! - закричал через весь отсек Амос Бёртон, помощник Наоми, рождённый на Земле. Он замахал своей масястой рукой в их общем направлении. Он имел ввиду Наоми. Пусть Амос находится на корабле капитана МакДауэлла, пусть Холден является старшим помощником капитана, в мире Амоса Бёртона только один босс - Наоми.

- В чём дело? - закричала Наоми в ответ.

- Провод неисправен. Вы можете придержать этого мудака на месте, пока я принесу запасной?

Наоми посмотрела на Холдена, взглядом спрашивая, окончен ли разговор. Он саркастически отдал ей честь. Она хмыкнула и, качая головой, направилась прочь от него. Её силуэт в засаленном комбинезоне был высоким и худым.

Семь лет в военно-морском флоте Земли, пять лет работы в космосе со штатскими, а он так и не привык к этим длинным, узким, неправдоподобным фигурам жителей Пояса. Детство, проведённое в гравитации, навсегда сформировало его взгляд на вещи.

В центральном лифте Холден ненадолго задержал свой палец над кнопкой навигационной палубы, соблазнённый представлением себе Аде Тукунбо — её улыбки, её голоса, аромата пачули и ванили, который она использовала на волосах, - но вместо этого нажал на кнопку медпункта. Сначала служба, а потом развлечения.

Когда Холден вошёл, Шед Гарви, медтехник, сидел, сгорбившись над своим лабораторным столом, и очищал рану на культе левой руки Камерона Пая. Месяц назад Паю прижало локоть тридцатитонным блоком льда, двигающимся со скоростью пяти миллиметров в секунду. Такая травма не была необычной среди людей, занимающихся опасным ремеслом резки и транспортировки айсбергов в невесомости, и Пай смирился с происшедшим с фатализмом профессионала. Холден склонился над плечом Шеда, чтобы посмотреть, как техник выдёргивает медицинских личинок из мёртвой ткани.

- Что скажешь? - спросил Холден.

- Выглядит совсем неплохо, сэр, - сказал Пай. - У меня всё еще осталось несколько нервов. Шед мне как раз рассказывал, как к ним будет подвешиваться протез.

- При условии, что мы удержим под контролем некроз, - сказал медик, - и что у Пая не слишком всё заживёт до тех пор, пока мы вернёмся к Церере. Я проверил наш регламент, и Пай достаточно давно работает, чтобы получить протез с силовой обратной связью, датчиками давления и температуры и сенсорно-моторным программным обеспечением. Полный пакет. Протез будет почти таким же хорошим, как настоящая рука. На внутренных планетах есть новый биогель, который приводит к росту новых конечностей, то он в наш план медицинского обеспечения не включён.

- Да пошли эти внутренники, и к чёрту это их волшебное желе. Пусть у меня лучше будет добротная подделка, сделанная на Поясе, чем что-то, что эти ублюдки выращивают в лабараториях. Да просто ношение этой их чудной руки может превратить человека в говнюка, - сказал Пай. Затем добавил: - Ой, то есть... Без обид, офицер.

- Никаких обид. Просто рад, что мы тебя починим, - сказал Холден.

- Скажи ему и про другое, - сказал Пай с шаловливой ухмылкой. Шед покраснел.

- Я, это, слышал от других ребят, у которых есть такие протезы, - сказал Шед, избегая смотреть Холдену в глаза. - Очевидно, есть определённый период во время формирования отожествления с протезом, когда при мастурбации кажется, что не ты сам, а кто-то другой удовлетворяет тебя руками.

Холден дал этому замечанию на секунду повиснуть в воздухе, в то время как у Шеда побагровели уши.

- Буду иметь ввиду, - сказал Холден. - А некроз?

- Есть небольшое заражение, - сказал Шед. - Личинки держат его под контролем, а воспаление, на самом деле, хорошая вещь в данном контексте, так что мы не будем особенно сильно бороться, только в случае, если заражение начнёт распространяться.

- Он будет готов к следующему рейсу? - спросил Холден.

В первый раз Пай поморщился.

- Чёрт возьми, да, я буду готов. Я всегда готов. Это же моя работа, сэр.

- Возможно, - сказал Шед. - Смотря, как соединитель возьмётся. Если не этот, так следующий.

- Да пошло оно всё, - сказал Пай. - Я могу дробить лёд одной рукой лучше, чем половина Ваших нариков на этом хреновом судне.

- Опять же, - сказал Холден, давя усмешку, - буду иметь ввиду. Держись.

Пай хмыкнул. Шед высвободил ещё одну личинку. Холден вернулся обратно в лифт и на этот раз уже не сомневался.