Левиатан Вэйкс.

Сто пятьдесят лет назад, когда местнические разногласия между Землей и Марсом чуть было не привели к войне, Пояс астероидов представлялся несметным, но практически недостижимым минеральным богатством, а внешние планеты были за пределами даже самых нереалистичных мечтаний. Тогда Соломон Эпштейн немного модифицировал свой термоядерный двигатель, установил его на заднюю часть своей трехместной яхты и включил. При помощи хорошего телескопа Вы могли еще увидеть его корабль, направляющийся в так называемую большую пустоту почти со скоростью света. Так сильно и так долго еще не оплакивали никого в истории человечества. К счастью, он оставил записи о своих планах на домашнем компьютере. Двигатель Эпштейна не позволил людям добраться до звезд, но открыл им доступ к планетам.

Три четверти километра в длину, четверть километра в ширину, формой примерно как пожарный гидрант и изнутри почти полый, Кантербери был переоборудованным колониальным транспортом. Однажды его заполнили людьми, продовольствием, схемами, машинами, пузырями окружающей среды и надеждой. Сейчас на спутниках Сатурна живет чуть меньше двадцати миллионов людей. Кантербери доставил туда почти миллион их предков. Сорок пять миллионов на спутниках Юпитера. На одном спутнике Урана - пять тысяч, это самый удаленный от Земли островок человеческой цивилизации, по крайней мере до тех пор пока мормоны не закончили строительство своего корабля поколений и не направились к звездам за свободой от ограничений количества детей.

И еще был Пояс.

Если б вы спросили рекрутов межпланетной службы, когда они пьяны и склонны все преувеличивать, то они сказали бы вам, что на Поясе живет около ста миллионов. Если б вы спросили экспертов с внутренних планет, то прозвучало бы число примерно в пятьдесят миллионов. С любой точки зрения, население было огромным, и ему требовалось много воды.

Поэтому в то время Кантербери и дюжина аналогичных кораблей из Пюр'н'Клин - компании по поставке воды летали петлей от неисчерпаемых колец Сатурна к Поясу и обратно, перевозя отделенные части ледника, до тех пор пока полностью не изнашивались.

Джим Холден видел в этом какую-то поэзию.

-Холден?

Он обернулся к панели управления. Фигура главного инженера Наоми Нагаты возвышалась над ним. Она была почти два метров ростом, ее черные кудрявые волосы были собраны в хвост на затылке, а лицо выражало нечто среднее между усмешкой и раздражением. Как у всех жителей Пояса у нее была привычка не пожимать плечами, а всплескивать руками.

-Холден, ты слушаешь или просто пялишься в окно?

-Имеется, - сказал Холден. – И так как ты действительно умна, ты можешь разобраться с ней, даже если у тебя недостаточно денег или оборудования.

Наоми рассмеялась:

-Так значит, ты не слушал.

-Да, на самом деле не слушал.

-Но ты уловил суть, тем не менее. Посадочный двигатель не будет работать в атмосфере до тех пор пока я не смогу заменить затворы. Это будет проблемой?

-Я спрошу старика, - ответил Холден, - А когда в последний раз мы использовали Шаттлы в атмосфере?

-Мы вообще не использовали, но те, кто совершает полеты регулярно, говорят, что нам необходим по крайней мере один Шаттл, пригодный для работы в атмосфере.

-Эй, Босс! – Амос Бертон, ассистент Наоми, уроженец Земли, заорал с другой стороны платформы. Он помахал мясистой рукой как будто им обоим. Но имел в виду он Наоми. Амос мог быть и на корабле капитана Макдауэла. Холден мог быть старшим помощником командира, но в мире Амоса Бертона только Наоми была боссом.

-В чем дело? - крикнула Наоми в ответ.

-Плохой кабель. Не можешь подержать эту мелкую дрянь на месте, пока я не получу запасной?

Наоми посмотрела на Холдена, в ее глазах был виден вопрос «Вот тут мы и попались?» Он саркастически взмахнул рукой, в ответ на что она фыркнула и, покачав головой, ушла, а он посмотрел на ее длинную и тонкую фигуру в заношенном рабочем комбинезоне.

Семь лет в земном военно-морском флоте, пять лет работы в космосе с гражданскими, и он все никак не мог привыкнуть к длинным неимоверно тонким костям жителей Пояса. Детство, проведенное на планете с сильной гравитацией, сформировало у него прочное понятие о гармонии.

У центрального лифта Холден задержал палец у кнопки, обозначавшей этаж, где находился пульт управления. Его тянуло увидеться с Аде Тукунбо – его манили ее улыбка, ее голос, ее волосы, сильно пахнущие ванильными духами… Но он нажал кнопку лазарета вместо этого. Долг прежде удовольствия.

Шед Гарвей, медик, перегнулся через свой лабораторный стол, оперируя обрубок левой руки Камерона Паджа, когда вошел Холден. Месяц назад локоть Паджа был раздавлен тридцатитонной глыбой льда, движущейся со скоростью пять миллиметров в секунду. Это была обычная травма для тех, кто работал с отделением и перемещением крупных кусков льда в невесомости, и Падж воспринял все это как неотъемлемую составляющую его профессии. Холден наклонился над плечом Шеда, чтоб посмотреть, как врач отрывает медицинскую пиявку от отмершей ткани.

-Что скажешь? – спросил Холден.

-Выглядит неплохо, сэр, - сказал Падж. У меня все еще сохранились несколько нервов. Шед говорил мне о том, что можно будет носить протез.

-В том случае, если нам удастся остановить некроз, - сказал врач. - И удостовериться, что Падж уже достаточно оправится, к тому времени как мы доберемся до Цереры. Я проверил полис - Падж был застрахован на достаточно долгий срок, чтоб получить протез с системой обратной связи, датчиками давления и температуры и программным обеспечением для осуществления точных движений. Полный комплект. Он будет почти такой же, как настоящая рука. На внутренних планетах есть новый биогель, с помощью которого можно вырастить новую конечность, но это не страховка этого не предусматривает.

-К черту Внутренщиков и к черту их волшебный Гель-О. Я бы лучше приобрел хороший протез, изготовленный на Поясе, чем эту мерзость, выращенную в лаборатории. Просто носить эту их чудо-руку – это примерно то же самое, что быть кретином, - сказал Падж. Затем он добавил:

-О, хм, без обид, да?

-Да ладно, рад, что ты скоро будешь в порядке, - произнес Холден.

-Скажи ему еще про другое, - попросил Падж с вредной ухмылкой. Шед вспыхнул.

-Я… эммм… слышал от других парней, у которых они были, - сказал Шед, не глядя в глаза Холдену, - сначала идет такой период, что когда мастурбируешь, то кажется, что тебя стимулирует партнер.

Холден позволил комментарию повисеть в воздухе секунду, пока уши Шеда не стали красными.

-Приму к сведению, - сказал Холден, - Ну а что некроз?

-Тут какая-то инфекция, - сказал Шед, - Пиявки не дают ей распространяться, и воспаление - это на самом деле полезный процесс в данной ситуации, поэтому мы его не устраняем, пока оно локализовано.

-Он будет в состоянии участвовать в ближайшем запуске?

Впервые Падж нахмурился.

-Да, черт возьми, я буду в состоянии. Я всегда в состоянии. Именно это является моей работой, сэр.

-Возможно, - сказал Шед. – В зависимости от того, как срастутся кости. Если не в ближайшем, то в следующем.

-К черту все, - сказал Падж. – Я могу ворочать лед одной рукой лучше, чем половина всех идиотов, которые у вас этим занимаются.

-И все-таки, - сказал Холден, подавив ухмылку, - Приму к сведению. Поправляйся.

Падж фыркнул. Шед оторвал еще одну пиявку. Холден подошел обратно к лифту, и в этот раз нажал кнопку без колебаний.