Сто пятьдесят лет назад, когда из-за междоусобных разногласий жители Земли и Марса находились на грани войны, на Пояс Астероидов смотрели как на недосягаемый кладезь минералов, а внешние планеты были за пределом мечтаний Корпорации. Но так произошло, что некоего Соломона Эпштайна угораздило сконструировать небольшой термоядерный двигатель, приладить его к трехместной яхте, и запустить. Будь у вас телескоп, вы и сейчас бы увидели, как это судёнышко мчится с предельной скоростью света прямо во Вселенскую бездну. Пожалуй, что ни на есть самые шикарные и самые затянувшиеся похороны за всю историю существования человека. По счастливой случайности, чертежи на его домашнем компьютере сохранились. Но и с двигателем Эпштайна звезды для нас так и остались недосягаемыми, зато мы добрались до других планет.
Космический челнок Кентербери – три четверти километра в длину и четверть километра в ширину, не отличавшийся изящностью форм от пожарного крана, а внутри практически без оснащения – приспособили для перевозки грузов. В былые времена на нем переправляли людей, не забывавших прихватить с собой припасы, схемы, технику, емкости с кислородом, и надежду на лучшее. Теперь же более двадцати миллионов уже населяли спутники Сатурна. Кентербери доставил туда около миллиона их предков. Сорок пять миллионов обитает на спутниках Юпитера. На одном из спутников Урана проживает пять тысяч – на самой отдаленной точке человеческой цивилизации – по крайней мере, так было до тех пор, пока мормоны не соорудили космический ковчег и не устремились к звездам, а значит, и к свободе от запрета плодиться и размножаться.
Дошла очередь и до освоения Пояса Астероидов.
Если вы спросите подвыпивших, и потому бравирующих воинов Объединения Планет-Астероидов (ОПА), они ответят, что на Поясе проживает сто миллионов. Переписчик населения внутренних планет скажет, что только пятьдесят миллионов. И совсем не важно, чью сторону вы примите, вы сойдетесь на том, что население огромное и потребляет очень много воды. Именно поэтому Кентербери и еще дюжина таких же кораблей Компании по доставке Питьевой и Чистой Воды курсируют между многочисленными кольцами Сатурна и Поясом и перетаскивают глыбы льда; и будут летать, пока не разобьются вдребезги и не превратятся в груду металлолома.
Джим Холден считал это романтичным.
- Холден?
Он повернулся к ангарной палубе. Главный механик Наоми Нагата буквально нависала над ним. Ростом она была полных два метра, с черными вьющимися волосами, забранными на затылке в хвост. Во взгляде было не то удивление, не то раздражение. Пожимала она руками, а не плечами, впрочем, как и все, кто был рожден на Поясе.
- Холден, ты меня слушаешь или смотришь в иллюминатор?
- У нас затруднения, - сказал Холден. – Но ты свое дело знаешь, и отсутствие денег и материалов для тебя не помеха.
Наоми засмеялась.
- Значит, ты не слушал, - сказала она.
- Ну, не то чтобы совсем не слушал.
- Ну, суть ты все-таки уловил. Если я не заменю уплотнители, посадочное шасси «Рыцаря» в условиях атмосферы не сработает. Будет проблемой?
- Спрошу командира, - ответил Холден. Ну и когда мы пользовались шатлом в условиях атмосферы?
- Никогда, но по инструкции у нас должен быть хотя бы один такой шатл.
- Эй, начальник! – позвал Наоми её помощник-землянин Амос Бартон с другого уровня корабля. Он помахал им увесистой рукой. Обращался он к Наоми. Пускай Амос и служил на корабле капитана Макдауэла, а Холден был старшим помощником, но лично для него начальником была только Наоми.
- Кабель прохудился. Вы можете присмотреть за ним, пока я схожу за запаской?
Наоми посмотрела на Холдена вопрошающим взглядом: «Мы закончили?».
Усмехнувшись, он наскоро взял под козырек, а она фыркнула в ответ и, покачивая головой, удалилась, в грязной спецовке, подчеркивающей ее рост и худобу.
За семь лет службы в ВМС на земле и пять лет работы в космосе с гражданскими, но он никак не мог привыкнуть к вытянутому, тонкокостному, неправдоподобному скелету рожденных на Поясе. Детство, проведенному в условиях земного притяжения сформировало его взгляд на мир на всю оставшуюся жизнь.
В центральном подъемнике Холден хотел было нажать на кнопку навигационного отсека – он был совсем не прочь увидеться с Адой Тукунбой – увидеть ее улыбку, услышать ее голос, вдохнуть аромат пачули и ванили, исходящий от ее волос, но сдержался, и нажал кнопку лазарета. Долг превыше удовольствия.
Когда Холден вошел, он увидел фельдшера. Шед Гарви стоял, склонившись над процедурным столиком и обрабатывал культу левой руки Кэмерона Поя.
Месяц назад локоть Поя придавила тридцатитонная глыба льда, которую перемещали со скоростью пять миллиметров в секунду. Те, кто занимается порубкой айсбергов и погрузкой льда в условиях невесомости, считают такую травму обычным делом; и Пой отнесся к ней с покорностью профессионала. Холден встал позади Шеда и наблюдал, как фельдшер извлекает медицинскую личинку из омертвевшей ткани.
- Ну, как дела? – спросил Холден.
- Порядок, сэр, ответил Пой. Есть уцелевшие нервные окончания. Шед как раз рассказывал мне, как к ним протез прирастать будет.
- Полагаю, мы сможем держать некроз под контролем, - сказал врач, и задержать процесс выздоровления до прибытия на Цереру. Я проверил, страховка и длительность срока его трудового контракта дают Пою право на протез с датчиками тактильности, температуры и давления и с программным управлением. Полный комплект. Ничем не отличается от собственной руки. На внутренних планетах есть новый биогель для клонирования конечности, но он не входит в наш перечень лекарственных препаратов.
- Да провалиться этим Внутренним вместе с их чудодейственным О-гелем! Лучше уж добротный протез с Пояса, чем та фигня, которую эти недоумки выращивают в лабораториях. Того и гляди, их хваленая рука превратит тебя в идиота, сказал Пой. – Ну, к Вам это не относится, старпом, - добавил он.
- Не в обиде Просто рад, что с тобой будет все в порядке, - сказал Холден.
- Скажите ему об этом, - попросил Пой, сластолюбиво усмехнувшись. Шед покраснел.
- Ну, парни с такими протезами говорили мне, - сказал Шед, стараясь не встечаться с Холденом взглядом – по-видимому, нужно время, чтобы научиться использовать протез для плотского удовлетворения.
Холден сразу не ответил, тогда как Шед покраснел до ушей.
- Познавательно, - сказал наконец Холден. – А что с некрозом?
- Идет воспалительный процесс, - ответил Шед. – Личинки его сдерживают, к тому же воспаление в нашем случае можно рассматривать как фактор положительный. Мы его только сдерживаем при условии, что оно не начнет распространяться слишком быстро.
- Сможет ли он участвовать в ближайшей колке льда? – спросил Холден.
Пой нахмурился, впервые.
- Да говорят вам, я буду в порядке. Это моя работа, сэр.
- Возможно, сказал Шед. Зависит от того, как пойдет процесс вживления. Если не в этот раз, значит, в следующий.
- Да мне плевать, - ответил Пой. – Я могу колоть лед и одной рукой, и ловчее, чем половина придурков на этой долбаной посудине.
- Тоже познавательно, - сказал Холден, сдерживая улыбку. – Продолжайте.
Пой хмыкнул. Шед вытащил еще одну личинку. Холден вернулся к подъемнику На этот раз он не раздумывал.