Полтора века назад острые территориальные споры привели Землю и Марс на грань войны, Белт тогда с его гигантскими запасами полезных ископаемых ещё оставался недосягаемым для загребущих лапок дельцов, а полёты к планетам внешних звездных систем казались людям чем-то даже более нереальным, чем самые безумные корпоративные мечты. А потом, Соломон Эпштейн создал свой знаменитый модифицированный фузио-движок и, оснастив им свою трехместную шлюпку, рванул на ней в никуда. Мощная оптика какое-то время позволяла видеть, что его судно шло со скоростью света, прежде чем растворилось в холодной пустоте глубинного космоса. Великолепнейшие и, безусловно, самые долгие похороны в истории человечества. По счастью, гений сохранил всё свои записи на домашнем терминале. И хотя Эпштейновский скачок так и не подарил людям звезды – это открытие позволило нам начать колонизацию планет.


Имея три четверти километра в длину и четверть в ширину, да ещё практически полый внутри, «Кентербери» – однажды переделанный под нужды переселенцев грузовой челнок – сильно смахивал на длиннющий пожарный гидрант. Когда-то давным-давно его трюмы набили оборудованием, микросхемами, симуляторами, кислородными баллонами и… надеждой. Теперь же население спутника Сатурна составляло двадцать миллионов человек. Причем около миллиона их предков, перевёз именно «Кентербери», как и сорок пять миллионов на спутники Юпитера. Самым отдалённым форпостом человечества некогда считалась одна из лун Урана, где нашли пристанище ёще пять тысяч колонистов. А потом «Мормонс» построили свой супер-пупер кораблик и двинули покорять просторы Дальнего космоса.


И нашли Белт.


Если, подгадав момент, подкатить к вербовщикам из OPA , когда те хорошо подшофе и готовы раскрыть душу, то вам бы сказали, что на Белте обитало миллионов сто. А вот если бы вы запросили данные внутренней переписи планеты, то цифра выглядела бы куда скромнее – в районе пятидесяти миллионов. Но, так или иначе, людей тут было полно, и всем им нужна была просто прорва воды.


Поэтому-то «Кентербери», как и десятки его собратьев из «Пур-энд-Клини Кампани», регулярно сновал от колец Сатурна до Белта и обратно с грузом ледяных глыб. Каждое судно работало на износ, оставаясь в строю до тех пор, пока не начинало, буквально, разваливаться на части.


Джим Холден усматривал в этом некую поэтичность.


– Холден?


Он обернулся. Сзади над ним нависла Наоми Негета, главный бортмеханик. Почти двухметровый рост, копна черных кудрявых волос стянутых в «конский хвост», выражение лица – что-то между весельем и досадой. Белтианка с забавной привычкой вместо традиционного пожатия плеч разводить руками.


– Холден, ты слушаешь меня или тупо пялишься в иллюминатор?


– Извини, задумался, – ответил Холден. – И потом, ты же у меня асс. Починишь что угодно, даже если у нас совсем нет денег или запчастей.


Наоми рассмеялась.


– Ну, точно не слушал.


– Каюсь, прости.


– Ладно, в любом случае суть ты уловил верно. Пока не сменю уплотнители, Найтову игрушку выпускать из ангара нельзя. С этим будут проблемы?


– Я спрошу у кэпа, – сказал Холден. – А мы хоть раз использовали шаттл в атмосфере?


– Никогда, но по правилам у нас должен быть хотя бы один исправный шаттл.


– Эй, босс! – разнёсся на всю ангарную палубу окрик Амоса Бертона, землянина и помощника Наоми. Пытаясь привлечь к себе внимание, тот махал в воздухе здоровенной ручищей. Причем, «семафорил» парень именно Наоми. Неважно, что капитаном на корабле был Макдауэлл, а Холден старшим офицером – в маленьком мирке Амоса Бертона боссом была одна лишь Наоми.


– Что там у тебя? – крикнула ему она.


– Кабель полетел. Вы не могли бы присмотреть за этой чёртовой хреновиной, пока я сгоняю за запасным?


Наоми вопросительно переглянулась с Холденом. Тот шутливо ей отсалютовал и она, весело фыркнув и мотнув головой, направилась прочь. Высоченная, тонкая фигурка в замасленном рабочем комбезе.


За всё семь лет службы в земном космофлоте и пять лет работы на гражданке, Джим так и не привык к неестественно вытянутому тонкокостному силуэту белтианцев. Чужеродная сила тяготения целиком перекраивала растущие детские организмы, навсегда меняя привычное строение костной системы.


В центральном лифте Холден задержал палец над кнопкой навигационной палубы, сопротивляясь соблазну навестить Эйду Тукунбо – увидеть её улыбку, услышать голос, вдохнуть знакомый запах шампуня с ароматом пачули – но потом, переборов себя, нажал кнопку медбокса. Сперва работа – потом удовольствие.


Войдя, Холден сразу же увидел Шеда Гарвея, медтехника. Тот сгорбился над лабораторным столом, аккуратно санируя культю левой руки Камерона Пэджа. Месяц назад Пэйджу придавило локоть тридцатитонной ледяной махиной, перемещавшейся со скоростью пять миллиметров в секунду. Работа в открытом космосе была опасной – разрезать движущийся айсберг это вам не шутки. Такие травмы случались часто, и Пэйдж принял удар судьбы с фатализмом настоящего профи. Холден склонился над плечом Шеда, который как раз отщипнул для исследования кусочек омертвевшей плоти.


– Как дела? – спросил Холден.


– Могло быть и хуже, сэр, – ответил Пэйдж. – Некоторые нервные окончания уцелели. Шед уверяет, что сможет приделать к ним протез.


– Смогу, если удержу под контролем отмирание тканей, – согласился медик, – а поражённое место не зарубцуется, прежде чем мы доберёмся до Цереры. Я просмотрел полис Пэйджа. Такой старый работник как он, мог бы рассчитывать на современный нейробиопротез с датчиками давления, температуры и программным чипом мелкой моторики. В общем, полный пакет. Ничуть не хуже настоящей руки. На внутренних планетах(1) есть новая биомасса, из которой можно повторно вырастить утраченную конечность, вот только в нашу страховку такое не входит.


– Гадские земники и их чёртово волшебное «джелло». Я бы предпочёл старый добрый модульный имитатор с Белта, чем то, что эти ублюдки выращивают в своих лабораториях. Боюсь с как бы их навороченная дрянь не превратила меня в такую же ублюдочную задницу, – буркнул Пэйдж и тут же прибавил: – О, ммм, не в обиду будет сказано, офицер.


– Не загоняйся. Радовался бы лучше, что мы решили так основательно тебя подлатать, – сказал Холден.


– Давай, скажи ему про ложку дёгтя, – недобро усмехнувшись, бросил Пэйдж. Шед покраснел.


– Я… эмм… слышал от других парней, которые этим пользуются, – сказал Шед, пряча взгляд от Холдена. – На то, чтобы вернуться к прежней работе потребуется некоторое время. Протез нужно будет освоить, чтобы тот начал ощущаться как своя рука.


Холден намеренно помолчал, нагнетая паузу, пока уши Шеда не стали тёмно-красными.


– Полезная информация, – сказал Холден. – А что с некрозом?


– Есть небольшая инфекция, – ответил Шед. – Но всё под контролем. В нашем случае небольшое воспаление это даже хорошо, поэтому если оно только не пойдёт дальше, купировать его мы не будем.


– Он будет в норме к следующему рейсу? – спросил Холден.


Пэйдж впервые нахмурился.


– Чёрт, да, буду готов! Я всегда готов. Эта работа всё, что я умею делать, сэр.


– Вероятно, – ответил Шед. – В зависимости от того, как быстро восстановятся связи. Если не к этому, то к следующему.


– Да пошёл ты, – огрызнулся Пэйдж. – Я и одной рукой быстрее порублю чёртову ледышку, чем с этой дрянью управится половина из вас.


– О! – сказал Холден, подавив усмешку, – рад это слышать, удачи. Позаботься о нём.


Пэйдж фыркнул. Шед отщипнул ещё одну пробу. Холден вернулся к лифту и на сей раз сомнения его не мучили.


1) Планеты земной группы— 4 планеты Солнечной системы: Меркурий, Венера, Земля и Марс. По строению и составу к ним близки некоторые каменные астероиды, например, Веста.