Сто пятьдесят лет назад, когда локальные разногласия чуть не привели Землю и Марс к войне, пояс астероидов был богатейшей минеральной залежью, но разрабатывать это месторождение было экономически не выгодно, а о внешних планетах даже и не мечтали. Тогда-то Соломон Эпштейн и сконструировал модифицированный термоядерный двигатель, навесил его на свой трехместный кораблик и запустил. Раздобудьте телескоп получше и вы увидите этот корабль – он все еще несется в никуда практически со скоростью света. Таких продолжительных и величественных похорон в истории человечества еще не было. К счастью, на домашнем компьютере Эпштейна остались чертежи. Звезды благодаря ему нам, может быть, и не достались, но до планет мы добрались.


Три четверти километра на четверть, отдаленно напоминающий пожарный гидрант, внутри в основном полый, Кентербери в прошлом перевозил колонистов. В свое время он был полон людьми, припасами, оборудованием, атмосферными сферами и надеждой. На луны Сатурна он доставил чуть ли не миллион поселенцев, а теперь их там уже под двадцать миллионов. На спутники Юпитера Кентербери привез сорок пять миллионов. А один из спутников Урана приютил пять тысяч и стал самым отдаленным аванпостом человеческой цивилизации (ну, по крайней мере, был таковым, пока мормоны не закончили свой корабль и не отправились навстречу звездам и неограниченному деторождению).


А потом очередь дошла и до пояса астероидов.


Если подловить вербовщиков когда те набрались и благодушны, то они, вероятно, скажут, что в поясе сотня миллионов человек, переписчик населения внутренних планет добавит к этому числу еще пятьдесят миллионов. Как ни посмотри – уйма народа, и всем нужна вода.


Вот Кентербери с дюжиной других таких же кораблей компании «Кристально чистая питьевая вода» и мотаются теперь между кольцами Сатурна и поясом, таская за собой ледяные глыбы. И будут заниматься этим, пока не развалятся на части.



Джим Холден находил это поэтичным.

– Холден?

Он повернулся к ангарной палубе. Главный инженер Наоми Нагата, двух метровая великанша с копной черных кудрявых волос, собранных в хвостик, смотрела на него сверху вниз толи изумленно, толи раздраженно – не поймешь. Она, как и многие уроженцы пояса, обычно разводила руками, вместо того чтобы пожать плечами.


– Холден, ты слушаешь или пялишься в окно?


– У нас возникла проблема, – сказал Холден, – но поскольку ты чертовски хороша, тебе удалось все исправить, несмотря на недостаток средств и материалов.


Наоми рассмеялась.


– Так ты все-таки слушал.


– Если честно – нет.


– Ну, суть ты все же уловил. У нашего «Рыцаря» неполадки в шасси, пока я не заменю прокладки, при полетах в атмосфере не исключены сложности. Это критично?


– Я спрошу старика. Когда мы последний раз использовали шаттл в атмосфере?


– Ни разу. Но, согласно инструкции, у нас должен быть по крайней мере один пригодный для атмосферных полетов шаттл.


– Эй, босс! – позвал Наоми с другого конца отсека ее помощник Амос Бёртон. Обращался он именно к Наоми. Пусть МакДовел на этом корабле – капитан, а Холден – старший помощник, но для Бёртона «босс» – только она.


– Что там? – закричала в ответ Наоми.


– Кабель полетел. Не могла бы ты его закрепить, пока я сгоняю за запасным?


Наоми вопросительно взглянула на Холдена, молча спрашивая может ли она идти. Старший офицер язвительно отдал честь и Наоми, фыркнув и покачав головой, удалилась – высокая и худая, в засаленной спецовке.


Семь лет во флоте Земли, пять лет работы в космосе с гражданскими, а Холден так и не привык к удлиненным и утонченными пропорциям обитателей пояса. Он вырос при гравитации и только мир, определенной ею, казался ему естественным.


В центральном лифте Холден немного поколебался – его соблазняли мысли об Эйд Тюкюнбо, ах, ее улыбка, ее голос, тонкий аромат пачули и ванили… Но все же нажал на кнопку с надписью «лазарет». Делу – время, потехе – час.


Холден застал медика Шеда Гавея за очисткой культи Камерона Пая. Месяц назад 30-тонная глыба льда, двигавшаяся со скоростью пять миллиметров в секунду, размозжила тому левую руку. Для людей, работающих на нарезке и передвижении льда в невесомости, – травма обычная, и Пай воспринял случившиеся с невозмутимостью профессионала. Холден заглянул через плечо Шеда, вытаскивающего медицинских личинок

– Что скажите? – спросил Холден.

– Все путем, сэр, – сказал Пай, – сохранилось несколько нервов, Шед объяснил мне, что протез должен с ними законтачить.


– При условии, что некроз не выйдет из-под контроля, – добавил медик, – и Пай подождет с дальнейшей поправкой до Цереры. Я заглянул в страховой полис – Пай работает у нас уже достаточно долго, чтобы укомплектовать его протез по полной программе: обратная связь, датчики давления и температуры, контроллеры мелкой моторики. Рука будет практически как настоящая. Ребята на внутренних планетах научились делать биогель, отращивающий конечности заново, но этого наша страховка не покроет.


– Хрен с этими внутрисистемными уродами, и с их волшебным желе, – сказал Пай. – Я лучше обзаведусь нормальной рукой, сработанной в поясе, чем какой-нибудь фигней, выращенной в их лабораториях. С этой их фантастической рукой и сам чего доброго станешь жопой с ручкой.

– Не примите на свой счет, сэр, – добавил он.


– И не думал. Рад, что мы тебя подлатаем, – ответил Холден.


– Об остальном ему расскажи, – попросил Пай, скабрезно ухмыляясь.


Шед покраснел:


– Я слышал от ребят с протезами, – сказал он, избегая взгляда Холдена, – что, вроде, на первых порах, пока только к нему привыкаешь, некоторое время, когда мастурбируешь кажется, что делаешь это не сам, а кто-то за тебя старается.


Холден выдержал паузу и, когда уши Шеда заалели, сказал:


– Любопытная информация. А что с некрозом?


– Ну, есть некоторое заражение, но личинки с ним справляются, а небольшое повышение температуры в данном случае только на пользу. Так что пока инфекция не распространяется – все в норме.


– К следующему рейсу он будет в форме? – спросил Холден.


Тут Пай первый раз нахмурился.


– Конечно буду, сэр. Я всегда в форме.


– Возможно, – ответил Шед, – это зависит от того, как приживится связка. Если с первого раза не получится, попробуем еще.


– Это все фигня. Я могу кромсать лед одной рукой лучше, чем половина недоумков на этой посудине – двумя.


– Приятно слышать, – сказал Холден, пряча улыбку. – Продолжайте в том же духе.


Пай фыркнул. Шед извлёк очередную личинку. Холден вернулся в лифт и на этот раз уже не колебался.