Пробуждение Левиафана

Сто пятьдесят лет назад, когда локальные разногласия поставили Землю и Марс на грань войны, Пояс астероидов с его огромными запасами минералов казался недостижимым горизонтом, который экономически невозможно освоить, а о дальних планетах не могли мечтать даже самые смелые мечтатели из самых могущественных корпораций. Именно тогда человек по имени Соломон Эпштейн достроил маленький модифицированный двигатель на ядерном синтезе, приделал его к своей крохотной трехместной яхте – и нажал на кнопку. В хороший телескоп и сейчас можно увидеть его славный корабль, летящий почти со скоростью света в прекрасную пустоту; изобретатель устроил себе шикарные, самые продолжительные похороны в истории человечества. К счастью же для человечества, схемы остались на домашнем компьютере Эпштейна. Придуманный им двигатель, хоть и не дал людям звезд с неба, но открыл для них дорогу к планетам.

"Кэнтербери" когда-то был колониальным транспортным кораблем. Своими очертаниями он слегка походит на пожарный гидрант, но гидрант гигантский: три четверти километра в длину и четверть километра в ширину. В свое время обычным его грузом были припасы, документы, машины, модульные дома – и тысячи переселенцев с их надеждами. Именно "Кэнтербери" когда-то привез первый миллион человек на спутники Сатурна – и вот там почти двадцать миллионов их потомков, и сорок пять миллионов - на спутниках Юпитера. Пять тысяч колонистов уже и на одном из спутников Урана, который до сих пор оставался самым дальним форпостом человеческой цивилизации, по крайней мере до тех пор, пока мормоны не достроят свой "корабль поколений", чтоб отправиться к звездам, подальше от нынешних ограничений рождаемости.

А потом заселили и Пояс астероидов.

Рекрутер из "Службы заселения дальних планет", особенно если вы застанете его подвыпившим и в настроении похвастаться, скажет вам, что на Поясе живет сотня миллионов человек. А вот переписчик населения ближних планет скорее назовет цифру миллионов в пятьдесят. Но как ни взгляни, население огромное, и воды ему нужно много.

И вот поэтому "Кэнтербери", как и десятки таких же кораблей компании "Воды небесные", ходит теперь взад-вперед по одной и той же петле, притаскивая на Пояс айсберги с благодатных колец Сатурна. И продолжаться этому, покуда рабочие лошадки вроде "Кэнтербери" еще могут летать. Джиму Холдену удавалось найти в этом даже нечто поэтическое.

– Холден?

Он обернулся к грузовой палубе. Над ним возвышалась двухметровая фигура Наоми Нагаты, главного инженера корабля: кудрявые черные волосы в пучок, смесь веселья и раздражения на лице, и типичный для жителей Пояса забавный жест ладонями в ситуации, когда землянин пожал бы плечами.

– Холден, ты слышишь меня? Или ворон в иллюминаторе считаешь?

- Я понял, есть проблема, - ответил Холден. - Но ты лучший в мире инженер, и я знаю, что ты сумеешь решить ее, не имея для этого ни денег, ни техники.

Наоми засмеялась.
– Значит, ты меня не слушал.

- Ну если честно, нет, не слушал.

- Ладно, главное ты и так знаешь. Пока я не поменяю гермозатворы, “Рыцарь” не сможет выпустить шасси в атмосфере. Это большая проблема?

- Я спрошу старика, – пообещал Холден. – Но когда мы вообще-то в последний раз пользовались челноками в атмосфере?

- Пока никогда. Но инструкция требует, чтобы на борту был хотя бы один атмосферный челнок.

- Эй, босс! - крикнул c другого конца мостика Эймос Бартон, землянин-помощник Наоми, энергично замахав тяжелой рукой в их сторону. Он обращался, конечно же, к Наоми. Что с того, что Эймос находится на корабле капитана Макдауэлла? Что с того, что Холден здесь старший помощник? Для Эймоса здесь не было начальников кроме Наоми.

- Что случилось? - крикнула Наоми в ответ.

- Кабель накрылся! Можешь придержать эту поганую штуку, пока я за запасным сбегаю?

Наоми смотрела на Холдена, и во взгляде ее читался вопрос: "Это наконец уже все?"
С саркастически преувеличенной старательностью Холден отдал честь, и Наоми фыркнула, поворачиваясь своим худым и длинным телом в засаленном комбинезоне, чтоб уйти.

Семь лет во флоте на Земле и девять лет работы в космосе с гражданскими так и не научили Холдена перестать удивляться длинным и невозможно тонким фигурам жителей Пояса. Все-таки если все твое детство прошло в условиях гравитации, это заставляет смотреть на мир как-то по-особенному.

Зайдя в центральный лифт, Холден поднес было палец к кнопке штурманского мостика, невольно задумавшись о встрече с Аде Тукумбо, о ее улыбке, ее голосе, о нотках ванили и пачулей в запахе ее волос... Но вместо этого он спустился в лазарет. Работа прежде удовольствий.

Когда Холден вошел в лазарет, Шед Гарви, врач-техник, корпел над лабораторным столиком, обрабатывая то, что осталось от левой руки Кэмерона Паджа. Месяц назад Падж не уберег свой локоть от тридцатитонной глыбы льда, двигавшейся со скоростью полсантиметра в секунду.
Такое не было редкостью среди людей с опасной работой по обрезке и транспортировке айсбергов в невесомости, и Падж принимал то, что с ним случилось, с фатализмом настоящего профессионала.

Холден заглянул через плечо Шеда, и увидел, как медик вытаскивает очередного лечебного червяка из мертвых тканей вокруг раны.

- Ну как дела у вас? - поинтересовался Холден.

- Выглядит неплохо, сэр, - ответил пациент. - Пара нервов вроде пока еще есть. Шед тут мне рассказывал, какой он мне протез присобачить собирается.

- При условии, что удастся быстро остановить некроз, - добавил медик, - ну и еще хорошо бы рана не слишком затянулась, пока мы не долетим до Цереры. Я проверил страховку, Падж работает у нас достаточно долго, имеет право на протез с имитацией осязания, сенсорами давления и температуры, и с блоком тонкой моторики. В общем, все, что возможно, будет почти как настоящая рука. На ближних планетах, правда, недавно придумали биогель, который регенерирует конечности целиком... но по нашей страховке такое не оплатят.

- Да на фиг этих чертей ближнепланетных с их волшебными мармеладами, - живо вступил в обсуждение Падж. - Мне уж лучше честный протез, если он только сделан на Поясе, чем та пакость, которую эти ублюдки выращивают там в своих лабораториях. Пришьют к тебе свою руку поганую – станешь еще таким же засранцем, как они... Кхм, извините, старпом, не хотел ничего такого обидного...

- Я не обиделся. Рад, что можем вас подлечить, - улыбнулся Холден.

- Я тут это самое, слышал от парней с такими протезами, - тихо заговорил Падж, не глядя Холдену в глаза, - ну в общем, по первости, пока еще не особо привык к протезу, интересное получается ощущение, когда ты этим протезом себя это самое... Ну типа как будто это не ты сам себе, а прекрасная незнакомка, кхм...

Холден промолчал, наблюдая, как уши медицинского техника из обычных становятся пунцовыми в течение всего нескольких секунд.

- Спасибо за информацию, - прервал наконец паузу Холден. - А что там с некрозом?

- Есть небольшая инфекция, - отозвался Шед, - Червяки справляются. К тому же небольшое воспаление в нашей ситуации только помогает, поэтому мы просто следим, чтобы оно дальше не распространялось.

- К следующему рейсу он будет готов работать? - поинтересовался Холден.

Впервые за все время разговора Падж нахмурился.
- Да блин, еще бы не быть готовым. Буду. Я всегда готов. Такой уж я парень, сэр.

- Наверное да, - вздохнул Шед. - Зависит, конечно, от того, как быстро крепление прирастет. Ну если не к следующему рейсу, то через один рейс наверняка.

- Ну уж нет, к чертям собачьим, - повысил голос Падж, - Да я одной рукой рублю лучше, чем половина сброда на этой посудине двумя!

- Еще раз спасибо за информацию, - подавляя улыбку, сказал Холден. - Ну продолжайте.

Падж фыркнул. Шед вытащил из раны пинцетом еще одного червяка. Холден направился к лифту, и в этот раз уже не задумывался, на какую палубу ехать.