Сто пятьдесят лет назад, когда из-за территориальных споров Земля и Марс стояли на пороге войны, пояс астероидов с его минеральными богатствами казался недостижимым Эльдорадо, а об освоении внешних планет не могла даже мечтать ни одна корпорация. Затем Соломон Эпштайн соорудил свою версию термоядерного двигателя, водрузил его на трехместную яхту и запустил. Если у вас достаточно хороший телескоп, вы все еще можете разглядеть его корабль, со скоростью, близкой к световой, удаляющийся в великую пустоту, — самые впечатляющие и долгие похороны за всю историю человечества. К счастью, чертежи сохранились на домашнем компьютере незадачливого путешественника. Двигатель Эпштайна не приблизил к нам звезды, но зато человечество стало активно осваивать планеты.

Когда-то "Кентербери" была колониальным транспортным судном. Три четверти километра в длину и четверть в ширину, по форме больше всего напоминающая пожарный гидрант, в свои лучшие времена она была до отказа заполнена людьми, припасами, микросхемами, машинами, автономными системами жизнеобеспечения и надеждами. Почти миллион предков теперешних двадцати миллионов человек, обитающих на лунах Сатурна, прибыли именно на "Кентербери". Еще сорок пять миллионов живут на лунах Юпитера. На одном из спутников Урана насчитывается пять тысяч колонистов, и на сегодняшний день это аванпост цивилизации. По крайней мере, пока мормоны не достроили свой грандиозный корабль и в поисках свободы не отправились к звездам, где еще нет ограничений на деторождение.

И конечно, еще есть Пояс.
Вербовщики ОРД в приступе пьяной удали могут заявить, что население Пояса составляет сто миллионов человек. По данным переписи реальная цифра приближается к пятидесяти миллионам. В любом случае это огромное количество людей, которым нужно не менее огромное количество воды.

Поэтому теперь "Кентербери" и десятки подобных ей кораблей компании "Хрустальный источник" обречены курсировать между Поясом и Сатурном, доставляя драгоценные ледники с колец, пока сами не превратятся в металлолом.
Джиму Холдену это казалось поэтичным.

— Холден?
Снова обернувшись к грузовой палубе, он оказался лицом к лицу с главным инженером Наоми Нагатой, которая, похоже, не знала рассмеяться ей или рассердиться. Хотя "к лицу" было некоторой натяжкой из-за почти двухметрового роста Наоми. Привычка заменять своеобразным жестом рук обычное пожимание плечами выдавала уроженку Пояса в этой изящной девушке с копной вьющихся черных волос, в данный момент затянутых в хвост.
— Холден, ты слушаешь или просто засмотрелся в окно?
— Возникла проблема, но так как ты нечеловечески крута, ты сможешь с ней справиться, хотя для этого и не хватает денег и оборудования.
Наоми рассмеялась.
— Значит, ты не слышал ни слова.
— Честно? Нет.
— Тем не менее, общую суть ты уловил. Шасси "Рыцаря" не годится для работы в атмосфере. По крайней мере, пока мы не заменим заслонки. Это будет возможно сделать?
— Я спрошу старика. Но когда мы вообще использовали этот шаттл в атмосфере?
— Ни разу. Но по инструкции у нас должен быть хотя бы один, пригодный для атмосферных условий.
— Эй, босс! — их прервал вопль Амоса Бертона, помощника Наоми. Уроженец Земли энергично махал мясистой рукой в их сторону с другого конца отсека, но имел в виду именно главного инженера. Пусть капитан на корабле МакДавел, пусть Холден его старпом — для Амоса существует единственный босс — Наоми.
— В чем дело? — крикнула в ответ девушка.
— Испорченный кабель. Можешь подержать, пока я сгоняю за заменой?
Наоми с немым вопросом посмотрела на Холдена. Тот отдал шутливый салют, означающий конец разговора. Девушка фыркнула в ответ и, качая головой, пошла помогать Амосу. Холден проводил глазами ее точеную фигуру в засаленном комбинезоне.
Семь лет службы на флоте Земли, пять лет работы со штатскими — а он так и не привык к вытянутому, невероятно тонкокостному, изящному телосложению уроженцев Пояса. Земное притяжение, знакомое с детства, навсегда определило его взгляд на вещи.

В центральном лифте Холден на секунду задержал палец над кнопкой, означающей штурманский мостик. Там работала Ада Тукунбо. Ее улыбка, голос, соблазнительно пахнущие пачулями и ванилью волосы манили к себе, как магнит. Но он нажал кнопку лазарета — долг прежде всего.

Когда Холден вошел, медицинский техник Шед Гарви, сгорбившись над лабораторным столом, очищал рану на культе Камерона Паджа. Это было все, что осталось от левой руки бедолаги, после того как ее прижала тридцатитонная глыба льда, движущаяся на скорости пять миллиметров в секунду. Подобные травмы были обычным делом среди людей, занимающихся опасной работой по отсечению и перемещению айсбергов в невесомости, и Падж относился к своему увечью с профессиональным стоицизмом. Холден склонился над плечом Шеда, с интересом наблюдая за тем, как медик вытаскивает из раны одну из личинок, которые бодро пожирали мертвые ткани.
— Ну, какие новости? — поинтересовался Холден.
— Дела обстоят довольно неплохо, сэр, — ответил Падж. — У меня все еще осталось несколько живых нервов. Шед как раз рассказывал мне, как можно будет подсоединить к ним протез.
— Только если нам удастся держать под контролем некроз, — заговорил медик, — и если рана не заживет слишком сильно к моменту нашего прибытия в Цереру. Я сверился с нормативами: Падж проработал достаточно долго, так что ему положен протез с соматосенсорной системой, датчиками тепла и давления и поддержкой мелкой моторики. Словом, полный пакет. Будет почти как настоящая рука. На внутренних планетах разработали биогель, с помощью которого можно просто отрастить новую конечность, но этого наша страховка не покрывает.
— Ну и к черту этих внутренников с их волшебным желе. Лучше уж я буду носить добрый старый протез, сделанный в Поясе, чем пользоваться фиговинами из лабораторий этих гадов. Вдруг их отрощенная рука сделает меня такой же задницей, как они. — провозгласил Падж. Потом спохватился и добавил:
— Э, конечно, не хотел вас обидеть, сэр.
— Никаких обид. Рад, что тебя подлатают. — ответил Холден.
— Расскажи старпому про бонус, — сказал Падж с хулиганской ухмылкой. Шед покраснел.
— Я, ну, слышал, — пробормотал медик, не глядя на Холдена, — пока протез полностью не приживется, во время мастурбации кажется, что тебя ласкает кто-то другой.
За несколько секунд, пока Холден молчал, наслаждаясь моментом, уши Шеда приобрели пунцовый оттенок.
— Полезная информация, — заметил наконец старпом. — А как обстоят дела с некрозом?
— Есть воспаление, — заторопился Шед, — но с помощью личинок мы держим его под контролем. Вообще в этом случае оно нам даже скорее полезно, поэтому слишком сильно мы с ним бороться не будем, если инфекция не начнет распространяться.
— Он сможет отправиться в следующий рейс? — спросил Холден.
Впервые за время разговора Падж нахмурился.
— Еще бы я не смог, конечно, смогу! Я всегда готов работать, такой уж я человек, сэр.
— Возможно, — ответил Шед. — Зависит от того, как быстро приживется протез. Если не в этот рейс, так в следующий.
— Черт возьми! — возмутился Падж. — Да я одной рукой лучше работаю, чем половина раздолбаев на этой посудине.
— Опять же, — Холден сдержал улыбку, — очень полезная информация. Не буду вам мешать.
Падж фыркнул. Шед вытащил из раны еще одну личинку. Холден вернулся в лифт, и на этот раз он уже не раздумывал.