Сто пятьдесят лет назад Земля и Марс окончательно рассорились и находились на грани войны. Кладезь минеральных богатств под названием Пояс астероидов была в ту пору экономически недоступна, а о покорении внешних планет корпорации не смели и мечтать. Тогда Соломон Эпстейн смастерил небольшой термоядерный двигатель, пристроил его на корме своей трехместной яхты, и отправился в путь... В хороший телескоп до сих пор видно, как его корабль почти со скоростью света устремляется в зияющую пустоту – самые пышные и затяжные похороны в истории. К счастью, он оставил чертежи в домашнем компьютере. Двигатель Эпстейна не приблизил людей к звездам, зато подарил им планеты.

«Кентербери», в прошлом колониальный транспорт, по форме напоминал пожарный кран – три четверти километра в длину, четверть километра в ширину, и внутри был большей частью пуст. Когда-то он кишел людьми, ломился от снаряжения и продовольствия, был заполнен чертежами, оборудованием и экологическими пузырями; в нем царила надежда. Около миллиона человек высадил «Кентербери» на спутники Сатурна. Теперь там проживает почти двадцать миллионов их потомков. Сорок пять миллионов населяет спутники Юпитера. Один из спутников Урана приютил пять тысяч жителей, став крайним форпостом человеческой цивилизации – по крайней мере, до тех пор, пока мормоны не построят свой корабль поколений и не отправятся к звездам, чтобы безнаказанно плодить там свое потомство.

И не забудьте про Пояс астероидов.

Когда вербовщики из OPA (Outer Planets Alliance – “Союз внешних планет”) напиваются, и в них просыпается дух завоевателей, они утверждают, что на Поясе проживает сто миллионов человек. Переписчики населения с внутренних планет называют цифру в пятьдесят миллионов. Так или иначе, народу много, и всем нужна вода.

И вот теперь «Кентербери» и десятки таких же кораблей из водопроводной компании «Пур-н-Клин» совершают регулярные рейсы на щедрые кольца Сатурна, чтобы привезти на Пояс ледники. Так будет продолжаться до тех пор, пока корабли не превратятся в старую рухлядь.

Джим Холден находил в этом нечто поэтичное.

– Холден!

Он повернулся к ангарной палубе. Главный инженер Наоми Нагата смотрела на него с высоты своего двухметрового роста. Копна ее черных вьющихся волос была собрана в хвост, лицо выражало то ли досаду, то ли недоумение. Как и все уроженцы Пояса, она пожимала не плечами, а руками.

– Холден, ты меня слушаешь или просто пялишься в окно?

– Что-то случилось, – сказал Холден. – А так как ты у нас умница, ты все исправишь, даже несмотря на нехватку денег и материалов.

Наоми рассмеялась.

– Выходит, ты меня не слушал, - сказала она.

– В общем-то, нет.

– Но ты уловил суть. Чтобы выпустить «Найт» в атмосферу, надо заменить уплотнители на шасси. Это возможно?

– Надо спросить у старика, - сказал Холден. – А когда мы в последний раз выпускали шаттл в атмосферу?

– Никогда, но начальство говорит, что нам нужен хотя бы один рабочий шаттл.

– Босс! – позвал из-за отсека Амос Бертон, помощник Наоми, уроженец Земли. Он помахал мясистой рукой в их сторону, имея в виду Наоми. Пускай корабль принадлежал капитану Макдауэллу, а Холден был старшим помощником командира – в мире Амоса Бертона боссом считалась только Наоми.

– В чем дело? – крикнула в ответ Наоми.

– Кабель неисправен. Вы не могли бы подержать эту хреновину, пока я принесу запасной?

Наоми взглянула на Холдена. В ее глазах читалось: «Вопросы есть?» Он ехидно отсалютовал, она фыркнула и пошла, качая головой. Засаленный комбинезон болтался на ее тощем и длинном теле.

Отслужив семь лет в военно-морском флоте Земли и пять лет проработав в космосе со штатскими, Холден так и не смог привыкнуть к длинным и неправдоподобно худым фигурам уроженцев Пояса астероидов. Он смотрел на все глазами человека, который провел детство в условиях силы тяжести.

У центрального лифта Холден замешкался перед кнопкой навигационной палубы – в его сознании всплыл соблазнительный образ Аде Тукунбо: ее улыбка, голос, аромат пачули с ванилью в волосах… – но потом все же нажал на кнопку лазарета. Делу время – потехе час.

Когда Холден вошел, лаборант Шед Гарви, склонившись над операционным столом, чистил обрубок руки Кэмерона Паджа. Месяц назад Падж придавил себе локоть глыбой льда весом в тридцать тонн, двигавшейся со скоростью пять миллиметров в секунду. Такая травма не редкость среди людей, чья работа – разрезать и двигать айсберги в условиях невесомости, и Падж воспринял случившееся как неизбежность. Холден заглянул Шеду через плечо и увидел, как тот вытаскивает из мертвой ткани медицинскую личинку.

– Что скажешь? – спросил Холден.

– Не все так плохо, сэр, – ответил Падж. – Не все нервы повреждены. Шед рассказывал мне, как будет держаться протез.

– Наша задача – не допустить некроза, – сказал медик, – и попасть на Керес до того, как рана затянется. Я посмотрел страховку – Падж здесь уже давно, и вправе получить протез с датчиками обратной связи, давления и температуры, программами мелкой моторики. Полный набор. Рука будет почти как настоящая. На внутренних планетах появился новый биогель, который помогает отрастить конечность, но наша страховка его не покрывает.

– Да пошли они вместе со своим чудотворным гелем! Уж лучше мне поставят нашу добротную деревяшку, чем ту хрень, что растет у них в лаборатории. А то поставишь их хваленую руку – и превратишься в такого же козла. – сказал Падж. Потом добавил: – Не обижайтесь, командир.

– Да я и не обижаюсь. Рад, что мы сможем тебя починить, – ответил Холден.

– Скажи ему, – сказал Падж с хитрой улыбкой. Шед покраснел.

– Ну, мне тут ребята рассказали…– начал Шед, не глядя Холдену в глаза. – Пока организм не воспринимает протез как свой, во время мастурбации кажется, будто тебя ублажают.

Холден ответил не сразу. У Шеда уши стали пунцовыми.

– Ценные сведения. Так что там с некрозом?

– Инфекция присутствует, – ответил Шед. – Личинки не дают ей развиться, и воспаление в данной ситуации – хороший показатель. Пока оно не пошло дальше, нет нужды в крайних мерах.

– Он будет готов к следующему рейсу? – спросил Холден.

Падж впервые нахмурился.

– Разумеется, я буду готов. Я всегда готов. Это моя работа, сэр.

– Возможно, – ответил Шед. – Зависит от того, как приживется протез. Не полетит в этот рейс – полетит в следующий.

– Ни фига, – сказал Падж, – я и одной рукой могу дробить лед лучше половины здешней швали.

– Тоже ценные сведения, – сказал Холден, пряча улыбку. – Продолжайте.

Падж фыркнул. Шед вытащил очередную личинку. Холден пошел обратно к лифту, и на этот раз не колебался.