James Corey (общий псевдоним Дэниеля Абрахама и Тая Френка)

Пробуждение Левиафана

Сто пятьдесят лет назад Земля и Марс балансировали на грани войны в результате внутренних конфликтов, колонии на Поясе астероидов еще не обеспечили себе экономическое процветание за счет разработки полезных ископаемых, внешние планеты были далеки от, казавшейся тогда, нереальной мечты об объединении. В то время Соломон Эпстейн построил малогабаритный, но усовершенствованный ионный двигатель, прикрепив его к корме трехместной космической яхты. Имея мощный телескоп, вы все еще можете увидеть его корабль, несущийся в необъятном пространстве на предельной скорости близкой к скорости света. Да, у этого изобретателя самые удивительные и самые длинные похороны в истории человечества. К счастью, он оставил чертежи в своем домашнем компьютере. Правда, двигатель Эпстейна не был способен доставить человека к звездам, однако он использовался для полетов внутри солнечной системы.

Кентербери - модернизированный транспортный корабль для перевозки льда в космические колонии, проектируя его, инженеры не особо заботились об эстетической стороне дела, поэтому судно напоминает пустотелый пожарный гидрант, имеющий семьсот пятьдесят метров в длину и двести пятьдесят в ширину. Когда-то его загрузили людьми, продуктами, чертежами, оборудованием, воздухом и, конечно же, надеждой и он отправился в поисках счастья к внешним планетам. Сейчас почти двадцать миллионов людей образовали поселения на спутниках Сатурна. Кентербери перевез около миллиона из этих людей. Колонисты широко расселились на дальних планетах солнечной системы: сорок пять миллионов живут на кольцах Юпитера, пять тысяч жителей насчитывает один из спутников Урана. Когда-то это была самая отдаленная станция, заселенная человеком, пока мормоны не построили корабль –« питомник» и не устремились к звездам, свободные от ограничений в количестве жен.

Дальше - Пояс астероидов.

Если вы спросили бы рекрутов из СВП (Союза Внешних планет) за кружкой пива или чего-нибудь покрепче о количестве населения на Поясе астероидов, то они под действием алкоголя охотно рассказали бы, что там живут сто миллионов колонистов. Спросите ли вы переписчиков населения на внутренних планетах, то они ответят, что здесь насчитывалось почти пятьдесят миллионов жителей.

Теперь вы понимаете, что население было огромным и нуждалось в большом количестве воды.

Сейчас Кентербери и дюжина подобных ему ледовозов из компании «Чистая вода» совершают постоянные рейсы от колец Сатурна до Пояса астероидов и обратно, доставляя лед, до тех пор, пока эти космические трудяги, не отправятся на переплавку.

Джим Холден видел в этом романтику.

- Холден?
Он обернулся к ангару. Главный инженер Наоми Нагата склонилась над ним, она имела почти два метра роста, копна ее черных волнистых волос была собрана в хвост, лицо выражало одновременно и изумление, и досаду. Уроженцы Пояса немного отличались жестами, вот и сейчас она удивленно всматривалась в Холдена, подкрепляя свое удивление движением рук, нежели чем рожденный на Земле выразил бы это пожиманием плеч.

- Холден, ты меня слышишь?
- Есть одна проблема, - сказал Холден, - только ты сможешь ее уладить даже без денег или каких-либо причиндалов.
Наоми рассмеялась.
- А… вот почему ты меня не слышишь, - сказала она.
- Нет, ты не думай...

- Во всяком случае, ты получил необходимое оборудование. Правда, посадочный механизм, установленный на Рыцаре, не подойдет в условиях атмосферы, пока мне не удастся заменить затворы. Проблема в этом?

- Надо спросить у капитана, - сказал Холден, - когда мы в последний раз использовали шаттл в таких обстоятельствах?

- Никогда. Но в инструкции сказано, что у нас должен быть хотя бы один шаттл, работающий в атмосфере.

- Здорово, босс, - прокричал через отсек Амос Бартон, помощник Наоми с Земли.Он помахал мускулистой рукой в направлении Холдена и Наоми, хотя обращался только к Наоми. Если бы Амос и Джим оказались в одном экипаже во главе с капитаном Мак Дауэлом, то Холден был бы вторым человеком в команде, но в профессиональном мире Амоса Бартона только Наоми считалась боссом.

- Что случилось? – откликнулась Наоми.
- Все дело в том жалком придурке, который рядом с тобой. Пусть держится от меня подальше.

Наоми посмотрела на Холдена. «Во что мы здесь превратились?» - было в ее глазах. Он язвительно отдал честь, Наоми в ответ только фыркнула и ушла, на ходу покачивая головой, унося свое длинное и тонкое тело в видавшем виды комбинезоне.

Холден служил семь лет в военно - космической флоте Земли, потом еще пять работал с колонистами в разных точках солнечной системы, но он так и не привык к длинным, нереально тонким фигурам обитателей Пояса астероидов - гравитация придала его телу не только вес, но и наложила определенный строй мыслей.

Холден вошел в центральный лифт, мгновение в раздумье подержал палец у кнопки «центр управления», мечтая о встрече с Эйд Тукунбо: ему хотелось увидеть ее улыбку, услышать ее голос, почувствовать запах пачули с ванилью, исходящий от ее волос, но вместо этого он нажал на кнопку «медпункт», твердо решив, сначала - работа, а потом удовольствие.

Когда Холден вошел, то увидел фельдшера, Шеда Гарвея, который склонился над процедурным столиком. Медик очищал рану на культе левой руки Камерона Пея. Месяцем раньше Пею придавило локоть глыбой льда весом в тридцать тон, двигавшейся со скоростью пять миллиметров в секунду. Это была обычная травма для людей, чья опасная профессия связана с нарезкой и транспортировкой ледяных айсбергов в условиях невесомости, поэтому он принимал свою травму как издержки профессии. Холден нагнулся над плечом Шеда, чтобы увидеть, как он вытаскивает одну из медицинских личинок из омертвевшей ткани в ране.

- Что скажешь? Как дела? - спросил Холден.
-Довольно неплохо, сэр, - сказал Пей, - Шед говорит, что у меня остались неповрежденные нервы, потом их можно будет соединить с протезом.

- Я думаю, что некроз мы остановили, - сказал медик – но, поверьте мне, состояние раны к моменту прилета на Цереру станет не намного лучше. Я все думаю о том, что делать дальше. Он не сможет долго протянуть без серьезной диагностики: нужны датчик давления и температуры, и другая компьютерная аппаратура – в общем, весь набор, которого у нас нет. Было бы здорово лететь к внутренним планетам, у них есть биогель, который способен наращивать конечности, но такой маршрут не совпадает с планами полетов.

- К черту всех врачей и их «чудодейственные» гелевые примочки. Я скорее соглашусь на искусственную клешню с Пояса, чем на какую-то дребедень, которую подонки на внутренних планетах выращивают в лабораториях. Как только я у меня появится эта искусственно-выращенная рука как, наверняка, я превращусь в полного кретина, - поговорил Пей. Затем он добавил:

- Ох, только без обид, старпом.

- Еще ничего не решено. Мой совет: успокойся, мы подумаем как «починить» твою руку, - сказал Холден.

- Скажи ему, то что ты мне говорил, - сказал Пей недобро ухмыляясь. Шед покраснел и замялся.

- Ну, я от парней слышал, что уже кого-то взяли на место Пея, - сказал Шед, не глядя в глаза Холдену, - вероятно, сейчас самое время, когда нужно определиться с протезом – все равно ты уже не сможешь заниматься этой работой, - быстро проговорил медик в сторону Пея.

Холден оставил без внимания слова Шеда, на мгновение воцарилась тишина, во время которой уши фельдшера стали пунцовыми.

- Хорошо, я поразмыслю над этим, - сказал Холден, - а что с некрозом?

- Есть участок инфекции, - ответил Шед, - но личинки пока справляются с ним, ну, и воспаление – это хороший признак в такой ситуации, поэтому пока оно не начнет распространяться дальше, не нужно особо беспокоиться.

- Он будет готов к следующему полету? – спросил Холден.
Пей недовольно пробурчал:
- Черт возьми! Я готов! Я всегда готов лететь. Я действительно сделаю это, сэр.
- Вероятно, - сказал Шед, - все зависит от протеза и, самое главное, как рука будет работать в нем.
- К черту все, - проворчал Пей, - я могу колоть лед одной рукой лучше, чем все слюнтяи, которых вы вербуете на эту дерьмовую работу.
- Ты опять за свое, - сказал Холден, сдерживая улыбку, - ну, ладно, продолжайте.

Пей недовольно засопел. Шед вытащил еще одну лечебную личинку. Холден вернулся к лифту, он уже не сомневался, как поступать дальше.