Пробуждение Левиафана

Сто пятьдесят лет тому назад, когда борьба за ограниченные ресурсы поставила Землю и Марс на грань войны, Пояс только манил корпорации своими огромными запасами минералов, но ни одна экспедиция туда не была бы экономически рентабельной, a о планетах за его пределами никто не осмеливался помышлять даже в самых дерзких мечтах. Тогда Соломон Эпштейн собрал компактный модифицированный термоядерный двигатель, установил его на корме своей трехместной яхты и нажал пуск. Вооружившись хорошим телескопом, можно было еще увидеть его корабль, летящий практически со скоростью света в неизведанные просторы космоса. Это были самые помпезные, самые продолжительные похороны в истории человечества. К счастью, он оставил свои чертежи на домашнем компьютере. И хотя двигатель Эпштейна не подарил человечеству звезды, он открыл доступ к планетам.

Судно «Кентербери» имело три четверти километра в длину и четверть километра в ширину и напоминало по форме пожарный гидрант. Корабль был переоборудованным транспортом для колонистов с большим количеством пустых отсеков внутри. Когда-то эти отсеки были переполнены людьми, продовольствием, чертежами, техникой, атмосферными пузырями и надеждами. Сейчас на лунах Сатурна жили немногим меньше двадцати миллионов человек. «Кентербери» доставил туда почти миллион их предков. Луны Юпитера населяли сорок пять миллионов человек. На одной из лун Урана проживали пять тысяч. Это был самый дальний форпост человечества, или, по крайней мере, он оставался таковым, пока мормоны не достроили свой корабль, расчитанный на несколько поколений, и не отправились к звездам и свободе от ограничений на деторождение.

А затем люди добрались до Пояса.

Когда вербовщикам из отдела народонаселения алкоголь развязывал языки, и им хотелось прихвастнуть, можно было услышать, что на Поясе проживают сто миллионов человек. По словам переписчиков населения с внутренних планет население приближалось к пятидесяти миллионам. Как бы там ни было, население было огромным и нуждалось в большом количестве воды.

Поэтому сейчас «Кентенбери» и еще десятки подобных кораблей из флота компании по водоснабжению «Pur’n’Kleen» совершали регулярные рейсы между изобилующими водой кольцами Сатурна и Поясом с грузом льда до тех пор, пока корабль за негодностью не сдавали в утиль.

Джим Холден чувствовал во всем этом некую романтику.

«Холден?»

Он обернулся и посмотрел на ангарную палубу. Сверху вниз на него смотрела главный инженер Наоми Нагата. Ростом она была почти целых два метра. Копна черных кудрявых волос была собрана сзади в хвост, на лице было выражение смешанного удивления и раздражения. Как у всех Поясовиков, у нее была привычка при удивлении пожимать руками, а не плечами.

«Холден, ты меня слушаешь или просто таращишься в окно?»

«У нас возникла проблема», - начал Холден. «Ты - наш лучший специалист, и ты сможешь ее устранить, хоть у нас и нет на это ни денег, ни ресурсов».

Наоми рассмеялась.

«Ты все-таки не слушал», – сказала она.

«Не слушал».

«Тем не менее, суть ты понял верно. В атмосфере у нашего «Рыцаря» могут возникнуть проблемы с посадочным шасси. Нужно заменить перемычки. Справишься?»

«Я посоветуюсь со стариком, - ответил Холден. - Что-то не припомню, когда мы в последний раз пользовались челноком в атмосфере».

«Ни разу, но по правилам на борту должен находиться хотя бы один челнок, пригодный для полетов в атмосфере».

«Эй, Босс!» - крикнул с другого конца ангара Амос Бертон, помощник Наоми, уроженец Земли. Он помахал в их сторону мощной рукой. Обращался он при этом к Наоми. Пусть
Амос и находился на корабле капитана МакДауэла, пусть Холден и был старшим помощником, но в представлении Амоса Бертона только Наоми была настоящим начальством.

«В чем дело?» - прокричала в ответ Наоми.

«Провод перегорел. Можете подержать эту штуковину, пока я схожу за запаской?»

Наоми посмотрела на Холдена. В ее взгляде читался немой вопрос: «Еще вопросы есть?» Он с язвительной церемониальностью отдал ей честь, а она фыркнула в ответ и ушла, качая головой. Он посмотрел ей вслед, и ее фигура в замасленном рабочем комбинезоне показалась ему очень длинной и худой.

За семь лет службы в военно-морском флоте на Земле и пять лет работы с гражданскими в космосе Холден так и не смог привыкнуть к длинным, худым, просто невероятным фигурам Поясовиков. Детство, проведенное на планете с гравитацией, навсегда наложило свой отпечаток на то, как он воспринимал жизнь.

У главного лифта Холден ненадолго заколебался, не нажать ли кнопку вызова навигационной палубы. Его искушала перспектива встречи с Адой Тубунко, возможность лицезреть ее улыбку, услышать ее голос, почувствовать аромат пачули с ванилью в ее волосах. Вместо этого он нажал кнопку вызова лазарета. Долг - прежде всего.

Шед Гарви, медтехник, склонился над своим лабораторным столом, обрабатывая обрубок левой руки Кэмерона Пажа, когда вошел Холден. Месяц назад Пажу раздавило локоть тридцатитонной глыбой льда, двигавшейся со скоростью пять миллиметров в секунду. Это была распространенная травма среди людей, занимавшихся опасной работой по резке и транспортировке айсбергов в условиях нулевой гравитации. Холден из-за плеча Шеда стал наблюдать за тем, как техник вытащил очередного лечебного червяка из омертвевшей ткани.

«Как дела?» - спросил Холден.

«Дела просто замечательно, сэр, - ответил Паж. - Уцелело несколько нервных окончаний. Шед как раз мне рассказывал, как их подсоединят к протезу».

«Разумеется, если мы сможем предотвратить некроз, - сказал медик. - И позаботимся о том, чтобы Паж не слишком быстро выздоравливал, пока мы не доберемся до Цецеры. Я изучил условия полиса. Паж уже достаточно проработал в компании и имеет право на протез с обратной силовой связью, датчиками давления и температуры и программным обеспечением для тонкой настройки функций. Джентельменский набор. Ничем не уступает настоящей руке. А еще на внутренних планетах есть новый биогель, который регенирирует конечность, но наша медицинская страховка этого не покрывает».

«К черту этих Внутренников и к черту их волшебное желе. Лучше уж я буду ходить с добротным протезом, сделанным Поясовиками, чем с тем, что эти ублюдки выращивают в своих лабораториях. Тот, кто ходит с их чудесной рукой, сам становится засранцем, - сказал Паж, а потом добавил: - Гм, только без обид, старпом».

«А никто и не обижается. Рад, что тебя подлатают», - ответил Холден.

«Расскажи ему секрет», - попросил Паж с похотливой улыбкой. Шед залился краской.

«Ну, я слышал кое-что от ребят с протезами, - начал Холден, избегая встречаться взглядом с Холденом. - В общем, некоторое время, пока ты еще не освоился с протезом, дрочка по ощущениям очень похожа на хэндджоб».

Холден выдержал секундную паузу, а в это время Шед покраснел до ушей.

«Приятно слышать, - сказал Холден. - А как его некроз?»

«Инфекция еще есть, - ответил Шед. - Но червяки поддерживают чистоту, а воспаление в нашей ситуации даже на пользу, поэтому мы и не пытаемся ее вылечить, только следим за тем, чтобы она не распространялась».

«Он сможет быть в строю к следующему рейсу?» - спросил Холден.

Паж нахмурился в первый раз за время разговора.

«Черт побери, конечно, смогу. Я всегда готов быть в строю, как штык, сэр».

«Скорее всего, - ответил Шед. - Все будет зависеть от того насколько быстро приживется протез. Если и не к этому рейсу, то к следующему после него».

«Черта с два! - вставил Паж. - Я одной рукой могу нарезать больше льда, чем половина придурков на этом корыте вместе взятых».

«Что ж, - сказал Холден, сдерживая ухмылку, - приятно слышать. Так держать!»

Паж фыркнул. Шед вытащил еще одного червяка. Холден вернулся к лифту, и в этот раз он уже не колебался.