Сто пятьдесят лет назад, когда эгоистичные интересы Земли и Марса чуть было не привели к войне, Пояс Астероидов с его огромными минеральными богатствами был еще очень далеко, где-то на экономическом горизонте, а об освоении внешних планет не могли даже мечтать крупнейшие корпорации. Но вот Соломон Эпштейн немного модифицировал термоядерный двигатель, установил его на корме своей трехместной космической яхты и отправился в путь. В хороший телескоп до сих пор можно было разглядеть его корабль, уходящий в великую бездну на ничтожной доле скорости света - лучшие и самые долгие похороны в истории человечества. К счастью, ученый оставил все чертежи на домашнем компьютере. Двигатель Эпштейна не дал человечеству звезд, но положил к его ногам планеты.


Длиной в три четверти километра и шириной в одну четверть, напоминающий очертаниями пожарный гидрант, «Кентербери» был переоборудованным колонистским транспортом и внутри состоял большей частью из пустого пространства. Когда-то он был до отказа заполнен людьми, припасами, накопительными дисками с информацией, оборудованием, экосферами… и надеждой. Сейчас население спутников Сатурна приближалось к двадцати миллионам человек, и «Кентербери» в свое время перевез около миллиона их предков. Еще сорок пять миллионов проживало на лунах Юпитера. Население одного из спутников Урана насчитывало пять тысяч человек – самый дальний форпост человечества, если не считать огромного корабля, на котором мормоны устремились к звездам и свободе от ограничений рождаемости.


И, наконец, нельзя забывать о Поясе.


Переписчики, работающие на внутренние планеты, оценивали население Пояса в пятьдесят миллионов. Вербовщики Альянса Внешних Планет, немного выпившие и потому пребывающие в добром расположении духа, могли назвать вдвое большую цифру. В любом случае население Пояса было весьма большим и нуждалось в огромных объемах воды.


И теперь «Кентербери», как и десяткам его сородичей, принадлежащих компании «Чистейшая вода», до конца своих дней предстояло буксировать космические айсберги от щедрых колец Сатурна до поселений Пояса.


Джим Холден видел в такой судьбе нечто поэтическое.


- Холден?


Он повернулся к ангарной палубе. Над ним возвышалась главный инженер Наоми Нагата. Почти два метра ростом, с копной черных вьющихся волос, завязанных в тугой хвост, Наоми имела обычную для жителей Пояса привычку вместо пожатия плечами поднимать вверх разведенные руки. На ее лице читалось нечто среднее между удивлением и раздражением.


- Холден, так ты слушаешь, или просто глазеешь в иллюминатор?


- Возникла какая-то проблема, - ответил Холден. – Но ты сможешь ее решить даже без денег и запасов, просто потому что ты очень хорошая, просто молодец.


Наоми рассмеялась.


- В общем, ты не слушал.


- Да, не так чтобы очень.


- Но суть ты уловил. Шасси «Рыцаря» не будет работать в атмосфере, пока мы не поменяем сальники. С этим могут быть трудности?


- Я спрошу старика, - сказал Холден. – А когда мы в последний раз применяли шаттл в атмосфере?


- Никогда, но хотя бы один атмосферный шаттл требуется по регламенту.


- Шеф! - прокричал с другой стороны ангара землянин Амос Бёртон, помощник Наоми, и помахал в их направлении мясистой рукой. Он обращался к Наоми. Для Амоса Бёртона шефом была только она, а не капитан Макдауэлл или Холден, исполнительный директор корабля.


- Что случилось? – прокричала Наоми в ответ.


- Кабель сломался. Подержишь этого паршивца в разъеме, пока я сбегаю за новым?


Наоми посмотрела на Холдена, как бы спрашивая: «Мы закончили?». Холден встал на вытяжку и шутливо отдал честь, она фыркнула и пошла прочь, в усмешке качая головой, высокая и тонкая в своем засаленном комбинезоне.


Прослужив семь лет в земном космофлоте и пять лет прорабав в космосе с гражданскими, он так и не привык к неправдоподобно высокому росту и хрупкому телосложению «поясников». Детство, проведенное в условиях земного притяжения, навсегда оставило отпечаток на его восприятии.


В центральном лифте Холден помедлил одно мгновенье, обуреваемый искушением прямо сейчас встретиться с Эйд Тукунбо – увидеть ее улыбку, услышать ее голос, ощутить тонкий аромат ее волос, пахнущих ванилью и пачули, - но устоял, и направил лифт не на навигационной палубу, а в лазарет. «Делу время, потехе час», - вспомнил он подходящую поговорку.


Когда Холден вошел в палату, медтехник Шед Гарви, склонившись над лабораторным столом, очищал культю левой руки Кэмерона Паджа от омертвевших тканей. Месяц назад локоть Паджа пронзил тридцатитонный блок льда, двигавшийся со скоростью пять миллиметров в секунду. Такие увечья не были редкостью среди людей, занимавшихся опасным делом разрезания и перемещения нуль-гравитационных айсбергов, и Падж принимал случившееся с фатализмом профессионала. Холден заглянул через плечо Шеда, чтобы посмотреть, как он удаляет медицинскую личинку из мертвой ткани.


- Что нового? – спросил Холден.


- Все складывается неплохо, сэр. – сказал Падж. – В руке еще осталось немного нервов. Шед мне тут рассказывал, как на них будет крепиться протез.


- Если только сможем удержать некроз под контролем, - заметил медик, - и сделать так, чтобы Падж не слишком поправился, пока мы доберемся до Цереры. Я посмотрел его полис. Падж делал выплаты достаточно долго и сможет позволить себе протез с силовой обратной связью, датчиками давления и температуры, программной начинкой для тонкой моторики. Словом, полнофункциональный. Он будет почти как настоящая рука. Правда, сейчас внутренние планеты разработали новый биогель, который может вырастить конечность заново, но он не покрывается нашей страховкой.


-К чертям внутренников с их волшебным гелем! Уж лучше носить хорошую подделку, сработанную на Поясе, чем то, что эти ублюдки вырастят в лаборатории. Может одной их расчудесной руки хватит, чтобы превратиться в такого же кретина, как они, - сказал Падж и добавил, взглянув на Холдена. – Ой… только не обижайтесь, сэр.


- Нисколько. Просто рад, что мы тебя подлатаем, - ответил Холден.


- Расскажи ему ту байку, - сказал Падж с плутовской улыбкой. Шед покраснел.


- Я… хм… слышал от ребят, у которых такие же протезы, - начал Шед, стараясь не смотреть Холдену в глаза. – Вероятно, в течение некоторого времени, когда еще не полностью отождествляешь протез с собой, при мастурбации может казаться, что это делаешь не ты, а кто-то другой.


Шутка повисла в воздухе, и Шед густо покраснел.


- Полезная информация, - наконец нарушил молчание Холден. – А что с некрозом?


- Инфекция есть, но личинки ее сдерживают, а воспаление в нашем случае даже полезно. Мы пока боремся с ней вполсилы, если только она не начнет распространяться.


- Он будет готов к следующему рейсу?
Впервые за весь разговор Падж нахмурился:


- Да, черт возьми, буду. Я всегда готов. Такая уж у меня работа, сэр.


- Возможно, - сказал Шед. – В зависимости от того, как быстро установится связь между протезом и нервами. Если не к следующему, то через рейс.


- Да наплевать, - проворчал Падж. – Я и с одной рукой могу грузить лед лучше, чем половина дармоедов на вашей посудине.


- Опять за свое, - сказал Холден, сдерживая улыбку. – Это хорошо. Продолжайте.


Падж усмехнулся, Шед подцепил еще одну личинку, а Холден направился назад к лифту и в этот раз без промедления нажал нужную кнопку.