Сто пятьдесят лет тому назад церковные разногласия поставили Землю и Марс на грань войны. Пояс оставался кладезем минеральных ресурсов, до которых экономика не могла дотянуть свои лапы. О других планетах в то время и не мечтали. Потом Соломон Эпштейн создал небольшой двигатель, работавший на основе ядерного синтеза, придел к трехместной яхте и запустил. И по сей день тот со скоростью света свободно бороздит просторы вселенской пустоты. Самые продолжительные и, пожалуй, лучшие похороны за всю историю человечества. К счастью, планы изобретателя сохранились на домашнем компьютере. Двигатель Эпштейна хоть и не открыл людям звезды, зато предоставил возможность увидеть другие планеты.

Космический корабль «Кэнтербэри» — переоборудованный транспорт колонии — семьсот пятьдесят метров в длину и двести пятьдесят метров в ширину, в форме огнетушителя и с огромным пространством внутри, когда-то наполненный людьми, провиантом, различными схемами, механизмами, кислородными баллонами и надеждой двинулся навстречу новой жизни. Около двадцати миллионов человек разместились на спутниках Сатурна («Кэнтербэри» в свое время перевез туда около миллиона человек, предков живущих ныне людей), сорок пять миллионов — на спутниках Юпитера, а на спутниках Урана — пять тысяч. Уран по праву считался самым далеким аванпостом человеческой цивилизации, до тех пор, пока многоженцы не построили корабль и не направились к звездам в надежде обрести свободу от ограничения деторождения. Участь заселения не миновала и Пояс. Если спросить у рекрутеров службы учета и контроля, особенно в моменты пьяного веселья и излишней болтливости, можно услышать, что на Поясе живет около ста миллионов человек, а служащий отдела переписи населения скажет, что не более пятидесяти миллионов. В любом случае, как видите, такое количество людей требует много воды. Для этого «Кэнтербэри» и дюжина подобных кораблей от компании по очищению воды постоянно курсируют от колец Сатурна и обратно до Пояса, перевозя лед, пока однажды не превратятся в рухлядь.
Джим Олден видел в этом некую гармонию.
— Олден!
Повернувшись к ангарной палубе, он увидел старшего механика корабля Наоми Нагату, которая возвышалась над ним с высоты двухметрового роста. Ее черные кудрявые волосы были завязаны в хвост, а лицо выражало нечто среднее между изумлением и раздражением. Как у всех жителей Пояса у нее была привычка странно двигать руками, а не пожимать плечами, как это делают в таких случаях другие люди.
Олден, слушаешь меня или смотришь в окно?
— Возникла проблема, и поскольку ты очень, очень, очень хороший мастер, ты легко справишься, даже если недостаточно денег и продовольствия.
Наоми засмеялась и произнесла:
— Похоже, ты вовсе меня не слушал.
— Не совсем.
— Ладно, ты уловил суть. У «Найта» при перемещении в атмосфере барахлит шасси, нужно заменить перемычки. Сможешь наладить?
—Спрошу у знающего человека, — спросил Олден. — Но когда же мы использовали космический корабль в атмосфере?
—Никогда, но по правилам должен быть хотя бы один корабль, способный перемещаться в атмосфере.
— Эй, босс! — закричал из отсека Эмос Бёртон, помощник Наоми, родившийся еще на планете Земля. Он помахал Наоми своей мясистой рукой. В его понимании боссом была только она, хотя Эмос был капитаном «Макдауэл», а Олден старшим помощником командира.
— В чем дело? — крикнула Наоми в ответ.
— Провод неисправен. Подержи эту чертову штуку, пока я достану запасной.
Наоми глянула на Олдена, в глазах читалось: «Мы с тобой закончили?».
Он насмешливо кивнул, а она фыркнула и пошла прочь, качая головой, стройная и высокая, в засаленном комбинезоне. Проведя семь лет на флоте и пять лет с гражданскими в открытом космосе, он никак не мог привыкнуть к высоким, худосочным жителям Пояса. Голодное детство навсегда оставило след в картине мира Олдена.
Стоя в центральном лифте, Олден чуть было не нажал на кнопку, ведущую к каюте управления, испытывая жгучее желание увидеть соблазнительную Аде Тукундо с очаровательной улыбкой и услышать ее нежный голос, почувствовать аромат пачули и ванили в волосах, но сдержался и нажал на кнопку, ведущую в лазарет. Сначала работа, потом удовольствие.
Когда вошел Олден, Шэд Карви, медицинский работник, согнувшись над столом, удалял омертвевшие ткани из обрубка ампутированной левой руки Камерона Пэджа. Месяц назад бедняге пробило локоть тридцатитонной глыбой льда, двигающейся со скоростью пять миллиметров в секунду. Подобные происшествия не были редки среди людей опасной работы по дроблению и перемещению ледяных глыб в условиях невесомости. Пэдж принимал эту травму с фатализмом профессионала. Склонившись над плечом Шэда, Олден смотрел, как тот выдергивает медицинских личинок из мертвой плоти.
— Ну как дела? — спросил Олден.
— Выглядит нормально, сэр, — ответил Пэдж. — Рука не потеряла чувствительность. Шэд как раз рассказывал, как он прицепит ортопедический протез.
— Если нам удастся держать под контролем некроз, и ткани у Пэджа не зарубцуются до нашего прибытия на астероид Церера, я посмотрел в правилах, не на первом месте весьма внушительного списка для получения протеза с сенсорами давления и температуры, а также с силовой обратной связью, с отличным мотором. Полный комплект. Рука будет почти как прежняя. Жители внутренних планет солнечной системы создали новый биологический гель, который способствует выращиванию конечностей, но пока это не входит в наш медицинский план, — сказал доктор.
— Пусть идут ко всем чертям эти внутренники со своим магическим Джелло. Уж лучше буду с протезом, созданным поясниками, чем намажу на свое тело эту дрянь из лабораторий придурков. Сам потом чего доброго превращусь в идиота, — сказал Пэдж.
Потом добавил:
—Только без обид, старшина.
— Какие могут быть обиды? Рад, что тебя подлечат, — ответил Олден.
— Скажи ему еще кое-что, — сказал Пэдж со злобной ухмылкой.
Шэд побагровел от стыда.
— Я, ну, парни рассказывали, что когда им установили подобные протезы, — начал Шэд, от смущения отводя глаза от Олдена, — первое время, когда происходит привыкание к протезу, при рукоблудии ты чувствуешь то же, что при манипуляции рукой.
Комментарий Шэда повис в воздухе, а уши Шэда стали малиновыми.
— Приятная новость, — сказал Олден. — А что с некрозом?
— Инфекция присутствует, и личинки помогают с ней справиться, в этом случае воспаление — хороший знак, нам нет нужды слишком бороться, пока некроз не начнет распространяться.
— К следующему рейсу он уже будет готов? — спросил Олден.
Впервые Пэдж нахмурился.
— Да, черт возьми. Конечно. Я всегда готов. Это моя работа, сэр.
— Возможно, — ответил доктор. — В зависимости от того, как скоро срастутся кости. Не в этот раз, так в следующий.
— Не согласен! — сказал Пэдж. — Я могу дробить лед и одной рукой, и получше тех придурков, которых вы набрали.
— Хорошо. Продолжай, — сказал Олден, едва сдерживаясь от усмешки.
Пэдж фыркнул, Шэд выдернул еще одну личинку, а Олден направился прямиком к лифту, на сей раз он не колебался.