Сто пятьдесят лет назад, когда из-за местнических разногласий Земля и Марс были на грани войны, пояс астероидов (или просто Пояс) и его гигантские залежи минеральных ресурсов находились вне досягаемости тогдашней экономики. Про дальние планеты и говорить нечего – они даже крупным корпорациям не снились. Затем Соломон Эпштейн построил небольшой термоядерный двигатель, установил его на своей небольшой яхте и запустил. В хороший телескоп можно и сейчас разглядеть «ракету», которая с почти световой скоростью направляется в далекое ничто. Самые лучшие и самые долгие похороны в истории человечества… К счастью, изобретатель оставил чертежи в своем домашнем компьютере. Двигатель Эпштейна не сделал звезды доступнее, но ближайшие планеты стали еще ближе.

Три четверти километра в длину, четверть километра в ширину – по форме похож на пожарный гидрант – с большим количеством свободного пространства, «Кентербери» был переоборудованным транспортным кораблем для колоний. В свое время он был напичкан людьми, оборудованием, чертежами, техникой, сферами для жилья и надеждой. Сейчас на спутниках Сатурна проживает почти двадцать миллионов человек. Миллион их предков прибыл именно на «Кентербери». Сорок пять миллионов на спутниках Юпитера. На одном спутнике Урана разместились пять тысяч человек – это была самая отдаленная колония людей до тех пор, пока мормоны не построили корабль поколений, чтобы направиться к звездам и праву рожать столько, сколько возможно.

И есть еще Пояс.

Если вы спросите рекрутеров из ОПА, когда те пьяны в стельку и открыты для общения, они ответят, что на Поясе живут сто миллионов. Переписчики с внутренних планет скажут, что число ближе к пятидесяти миллионам. Но, как ни посмотри, народу много, и всем нужна вода.

Поэтому в настоящий момент «Кентербери» и дюжина сестринских кораблей из компании «Свежечист», которая занимается водоснабжением, курсирует между красочными кольцами Сатурна и Поясом, тягая огромные массивы льда. И будет так до тех пор, пока время не превратит корабли в тлеющие останки.

Джим Холден узрел в этом поэтический подтекст.

- Холден?

Он развернулся к ангарной палубе. Над ним нависала Наоми Нагата, старший механик. Ростом она была под два метра, её копна курчавых волос была завязана в хвост, а выражение на лице застыло между удивлением и раздражением. Её, как и всех жителей Пояса, отличала привычка пожимать не плечами, а руками.

- Холден, ты слушаешь или пялишься в иллюминатор?

- Есть проблема,- начал Холден.- Но так как вы очень и очень хороший спец, вы можете решить её, хотя у вас нехватка денег или оборудования.

Наоми рассмеялась.

- Значит, ты не слушаешь,- заключила она.

- Не совсем… Нет.

- Ну, каким-то образом, но общую картину ты уловил верно. Шасси «Рыцаря» плохо сработают в условиях атмосферы, если только я не заменю сальники. С этим могут возникнуть проблемы?

- Я спрошу старика,- ответил Холден.- Но когда мы последний раз использовали шаттл в атмосфере?

- Никогда. Однако по правилам должен быть по крайней мере один шаттл, пригодный для использования в атмосфере.

- Эй, босс!
Амос Бёртон, землянин и по совместительству ассистент Наоми, кричал с другого конца отсека. Он махал в их с Холденом сторону своей мясистой рукой, имея в виду именно Наоми. И пусть Амос находится на корабле Капитана Макдауэла; пусть Холден – старший помощник капитана. Но в мире Амоса Бёртона только Наоми является боссом.

- Что такое?- рявкнула в ответ Наоми.

- Кабель поврежден. Можете подержать эту мелкую фигню, чтобы он не двигался? А я поищу запасной.

Наоми посмотрела на Холдена так, что во взгляде читалось: «Мы с этим разобрались?» Тот шутливо отсалютовал. Наоми фыркнула и ушла, качая головой, высокая и худая в своем засаленном комбинезоне.

Семь лет, проведенных на флоте на Земле, пять лет в космосе с гражданскими, но Холден так и не привык к неправдоподобно длинным и тонким костям жителей Пояса. Детство в мире, где правила гравитация, навсегда изменило его видение мира.

У центрального лифта Холден на мгновение задержал палец над кнопкой «навигационная рубка» - его искушала возможность встречи с Адэ Тукунбо. Её улыбка… её голос… аромат ванили и пачули, исходящий от волос… Но вместо этого он направился в лазарет. Сначала дело – а потом можно и смело погулять.

Когда Холден вошел, он увидел, как инженер-медик Шед Гарви, наклонившись над операционным столом, промывал обрубок левой руки Кэмерона Паджа. За месяц до этого тридцатитонный кусок льда, двигавшийся со скоростью пять миллиметров в секунду, защемил Паджу локоть. Те, кто занимается рубкой и перемещением айсбергов в невесомости – опасная, по сути, работа – не считают такие травмы чем-то необычным, поэтому Падж, как профессионал, просто смирился с обстоятельствами. Холден выглянул из-за плеча Шеда. Тот как раз внедрял в мертвую ткань одну из своих лечебных личинок.

- Что нового?- поинтересовался Холден.

- Выглядит уже получше, сэр,- ответил Падж.- Часть нервов таки осталась. Шед как раз рассказывал мне, как будет сцеплять их с протезом.

- Если, конечно, мы сможем контролировать омертвение тканей,- сказал медик.- И если рука не заживет полностью до прилета на Цереру. Я изучил документацию – по контракту Падж будет здесь довольно долго. А там уже и подоспеет протез с обратной тактильной связью, датчиками давления и температуры и программным обеспечением для мелкой моторики. Всё в комплекте. Рука будет почти так же хороша, как настоящая. На внутренних планетах есть биогель, который позволяет восстановить конечность, но в бюджете медчасти это не прописано.

- На хрен этих внутряков и на хрен их волшебное желе. Я лучше буду носить подделку, изготовленную на Поясе, чем то, что выращивают те ублюдки в лаборатории. Только придурок захочет иметь изготовленную у них пародию на руку,- сказал Падж. И добавил: «Оу, эм-м… ничего личного, старпом».

- Всё в порядке. Я рад, что тебя подлатают,- ответил Холден.

- Скажи ему еще кое-что,- с хулиганской улыбкой промолвил Падж. Шед покраснел.

- Я… эм… слышал от ребят с такими же протезами,- говорил Шед, не поднимая глаз на Холдена.- По всей видимости, телу требуется некоторое время на то, чтобы научиться распознавать протез. В этот период, когда дрочишь, кажется, что дрочат тебе.

Холден позволил комментарию на секунду повиснуть в воздухе. Уши Шеда стали насыщенного малинового цвета.

- Будем знать,- сказал Холден.- А омертвение?

- Инфекция есть,- ответил Шед.- Но личинки держат её под контролем. Вообще, в нашем случае воспаление пошло бы ране на пользу. А пока инфекция не распространяется, можно особо не напрягаться.

- Он будет готов к ближайшему рейсу?- спросил Холден.

Падж, до этого беззаботный, нахмурился.

- Черт возьми, да, я буду готов. Я всегда готов. Я по-другому не умею, сэр.

- Возможно,- ответил Шед.- Все зависит от того, как будет приживаться протез. Не этот рейс – так следующий.

- Да ну на хрен,- воскликнул Падж.- Я одной рукой дроблю лёд лучше, чем половина работающих здесь имбецилов.

- И это я обязательно учту,- сдерживая ухмылку, сказал Холден.- Поправляйся.

Падж фыркнул. Шед вытащил из раны личинку. Холден же пошел обратно к лифту. На этот раз он не сомневался, что ему делать.