Сто пятьдесят лет тому назад, во времена, когда из-за междоусобиц Земля и Марс стояли на пороге большой войны, когда несметные минеральные ресурсы Пояса были лишь отдаленной перспективой, еще недоступной для реальной экономики, а о внешних планетах не помышляли даже в самых смелых мечтах объединенного сознания. В эти времена Соломон Эпштайн сконструировал свой термоядерный мини-привод, приткнул его на корме своей трехместной яхты и повернул ключ зажигания. Какое-то время еще можно было различить его корабль, уносящийся в бескрайний Космос на скорости близкой к скорости света. В истории человечества это были самые лучшие и бесконечные похороны. К счастью, чертежи остались в его домашнем компьютере. Привод Эпштайна не привел человечество к звездам, но открыл ему путь к планетам.

Кентербери был переоборудован в транспорт, курсирующий между колониями. Три четверти километра в длину и четверть километра в ширину, очертаниями напоминающий пожарный гидрант, он по большей части перемещался порожняком. А были времена, когда он был битком забит людьми, всеми необходимыми запасами, схемами, установками, исследовательскими капсулами и надеждами. Сейчас чуть меньше двадцати миллионов человек жили на лунах Сатурна. Кентербери перевез туда около миллиона их предков. Сорок пять миллионов - жили на лунах Юпитера. На единственной луне Урана, самом удаленном форпосте человеческой цивилизации, по крайней мере, таким он считался, пока мормоны не закончили строительство своего корабля размножения и не отправились дальше к звездам и к свободе от ограничений деторождения, жила колония в пять тысяч человек.
А потом настали времена Пояса.
Спросите вербовщиков из ВПА, когда они напьются и их тянет поговорить, они расскажут, что число жителей на Поясе уже перевалило за сто миллионов. По данным же внутрипланетарных переписчиков, выходило, что численность населения скорее равнялась пятидесяти миллионам. Как ни крути, население было огромным и нуждалось в большом количестве воды.
Поэтому сейчас Кентербери и его собратья, принадлежащие компании «Чистая прозрачная Вода» ходили по кругу, перетаскивая ледники с щедрых колец Сатурна на Пояс и возвращаясь обратно, и так до тех пор, пока не одряхлеют и не превратятся в металлолом.
Джиму Холдену казалось, что в этом была какая-то романтика.
- Холден,
Окрик вернул его на ангарную палубу. Над ним возвышалась главный инженер Наоми Нагата. Ростом под два метра, с копной вьющихся черных волос, убранных назад в хвост, с выражением не то веселости, не то досады на лице. У нее была привычка, свойственная всем жителям Пояса, подергивать руками, вместо того, чтоб пожимать плечами.
- Холден, ты слушаешь или глазеешь в иллюминатор?
- Возникла какая-то проблема, - ответил Холден, - но, поскольку ты спец в своем деле, то сможешь ее решить, несмотря на недостаточное финансирование и снабжение.
Наоми рассмеялась.
- То есть, ты не слушал, - сказала она.
- Если честно, нет.
- Суть ты, тем не менее, уловил. Шасси Рыцаря не будут хорошо работать в атмосфере, если не заменить прокладки. А это чревато.
- Я спрошу у старика, - ответил Холден, - А когда мы последний раз пользовались челноком в атмосфере?
- Никогда, но по инструкции у нас должен быть как минимум один атмосферно-совместимый челнок.
- Эй босс! - крикнул из другой части отсека Эмос Бертон, помощник Наоми, урожденный землянин. Он махнул им толстой рукой. Но предназначалось приветствие исключительно Наоми. Даже если бы Эмос служил на корабле, пилотируемом капитаном МакДаулом, а Холден был бы там старшим помощником, все равно для Эмоса Бертона, не существовало бы другого босса кроме Наоми.
- В чем дело? Так же громко ответила Наоми.
- Кабель плохой. Ты можешь подержать эту херню, пока я не найду запасной?
Наоми посмотрела на Холдена, взглядом, который говорил: «надеюсь с тобой все решили?». Она козырнула не без сарказма, фыркнула и, покачивая головой, удалилась, унося свой вытянутый и худощавый силуэт в промасленном комбинезоне.
Даже после семи лет работы в Земном флоте, пяти лет - в гражданской астронавтике, он так и не смог привыкнуть к вытянутому, худощавому несуразному телосложению жителей Пояса. Детство, проведенное под притяжением Земли, навсегда сформировало его восприятие.
В центральном лифте, Холден скользнул пальцем по кнопке навигационной палубы, искушаемый образом Ады Тукунбо, ее улыбкой, голосом, духами с запахом пачулей и ванили, которыми пахли ее волосы, но вместо этого нажал на кнопку медпункта. Долг превыше удовольствия.
Шед Гарви, медицинский инженер, сгорбившись над своим лабораторным столом, очищал от омертвевших тканей обрубок левой руки Кэмерона Пэйя, когда вошел Холден. Месяцем ранее тридцати тонная глыба льда, на скорости пять миллиметров в секунду, придавила Пэйю руку в области локтя. Среди людей его опасной профессии, занятых вырубкой и транспортировкой айсбергов в невесомости, подобная травма была не редкость, и Пэй воспринимал происходящее с присущим истинному профессионалу фатализмом. Холден склонился над Шедом, пока тот выдергивал одну из медицинских личинок из мертвой ткани.
- Что скажешь? – спросил Холден.
- Кажется неплохо, сэр, - ответил Пэй. У меня еще осталась пара нервов. Шед мне как раз рассказывал, как протез будет к ним крепиться.
- Думаю, мы сможем контролировать распространение некроза, - сказал медик, - и сделать так, чтобы Пэй не пошел на поправку слишком быстрыми темпами до прибытия на Церес. Я проверил страховку, Пэй работает здесь достаточно давно, и имеет право на протез с силовой отдачей, датчиками давления и температуры, с программой тонкой двигательной деятельности. Все в комплексе. Будет почти так же хорош, как настоящая рука. На внутренних планетах имеется в распоряжении новый биогель, которой регенерирует конечность, но наша медицинская страховка этого не покрывает.
- К черту околоземлян и их Желе-О. Пусть лучше у меня будет добротный протез, произведенный на Поясе, чем что-то выращенное этими ублюдками в их лабораториях. Уже только от того, что ходишь с их супер рукой, можешь оказаться в жопе. После чего прибавил. « ой, не хотел тебя обидеть?»
- Я, не обижаюсь. Рад, что нам удастся тебя «подлатать», сказал Холден.
- Скажи ему и другую новость, - игриво ухмыльнулся Пэй. Шед покраснел от смущения.
- Я слышал от парней, с такими же протезами, - произнес Шед, избегая встретиться взглядом с Холденом. Похоже, какое-то время, пока идет идентификация протеза, ощущение от мастурбации такие же, как от мастурбации родной рукой.
Холден дал реплике повиснуть в воздухе на секунду, в это время уши Шэда побагровели.
- Хорошая новость, - сказал Холден, - А как некроз?
- Есть небольшая инфекция, - ответил Шед. Благодаря личинкам удается удерживать ее на одном уровне, и в данном контексте воспаление нам выгодно, поэтому мы не стараемся уж очень его побороть, пока оно не начало чересчур распространяться.
- К следующему походу он будет готов? – спросил Холден.
Впервые Пэй нахмурился.
- Блин, да, я буду готов, я всегда готов. Я смогу, сэр.
- Возможно, - сказал Шэд, - в зависимости от того, как пройдет сочленение. Если не с первой попытки, то со следующей.
- К черту, - воскликнул Пэй. Я могу крошить лед одной рукой лучше, чем половина этих отморозков, что находятся на этой кляче.
- И это, - сказал Холден, подавляя усмешку, - хорошая новость. Продолжайте.
Пэй фыркнул. Шед выташил еще одну личинку. Холден вернулся в лифт, и на этот раз он не сомневался, куда ехать.