Сто пятьдесят лет назад, когда из-за мелких разногласий между Землей и Марсом готова была вот-вот разразиться война, Пояс казался лишь далеким горизонтом, хранящим колоссальные, но экономически недостижимые минеральные богатства, внешние же планеты были и вовсе за гранью самой невероятной коллективной мечты. А потом Соломон Эпстейн изобрел слегка усовершенствованный термоядерный двигатель, подсоединил его к корме своей трехместной яхты и включил. И даже теперь, имея хороший телескоп, можно увидеть, как этот корабль почти со скоростью света направляется в бесконечную пустоту. Лучшие и самые долгие похороны в истории человечества. К счастью, его чертежи сохранились на домашнем компьютере. Не приблизив человечество к звездам, двигатель Эпстейна, однако, приблизил его к планетам.


Семьсот пятьдесят метров в длину, двести пятьдесят – в ширину, по форме слегка похожий на пожарный гидрант и почти пустой внутри, «Кентербери» представлял собой переоборудованный колониальный корабль. Однажды на него посадили людей вместе с припасами, схемами, оборудованием, домами-пузырями и надеждами. И теперь на спутниках Сатурна проживает почти двадцать миллионов человек. Их прародители, что-то около миллиона, прилетели сюда на «Кентербери». Сорок пять миллионов населяют спутники Юпитера. Пять тысяч насчитывается на одном из спутников Урана. Это самое отдаленное поселение человеческой цивилизации, по крайней мере, пока мормоны не закончат свой корабль поколений и не отправятся к звездам в поисках свободы от ограничений рождаемости.


А потом был Пояс.


Вербовщики из Союза внешних планет, будучи навеселе и в болтливом настроении, предполагали, что в районе Пояса проживает сто миллионов. По словам же переписчиков с внутренних планет, это число близилось к пятидесяти миллионам. В любом случае население было огромным, и требовалось много воды.


И сейчас «Кентербери» и еще десяток кораблей-собратьев, принадлежащих компании по доставке воды «ПьюрэнКлин», проделывали путь от известных своей щедростью колец Сатурна до Пояса и обратно. Они везли с собой ледники. И этой работой им предстояло заниматься до тех пор, пока бы они не превратились в утиль.


Джиму Холдену виделось в этом что-то поэтичное.


- Холден!


Он повернулся к ангарной палубе. Перед ним стояла начальник инженерной службы Наоми Нагата. Она была почти под два метра ростом, с кудрявыми черными волосами, убранными в хвост, и с лицом, выражавшим не то веселость, не то раздражение. За ней водилась типичная для всех жителей Пояса привычка пожимать руками, а не плечами.


- Холден, ты слушаешь или смотришь в окно?


- Проблема существует, - ответил Холден. – ¬Но ты справишься с ней даже несмотря на нехватку денег и прочих средств, ведь ты отлично знаешь свое дело.


- Все ясно, ты ничего не слушал, - рассмеялась Наоми.


- Кажется, и правда нет.


- Ну, в любом случае о главном ты знаешь. Шасси «Найта» не годится для работы в атмосфере, пока я не поменяю уплотнители. С этим будут проблемы?


- Я спрошу у старика, - ответил Холден. – А когда шаттл в последний раз был в атмосфере?


- Ни разу, но по инструкции у нас должен быть хотя бы один пригодный для полетов в атмосфере корабль.


- Послушай, Босс! – прокричал через весь отсек Эмос Бертон. Эмос родился на Земле и теперь был ассистентом Наоми. Мясистой рукой он махал в их сторону, имея в виду, однако, лишь Наоми. В его мирке только она могла быть боссом, несмотря на то, что капитаном корабля был МакДауэлл, а старшим помощником – Холден.


- В чем дело? – крикнула в ответ Наоми.


- Да кабель хреновый. Ты не могла бы подержать его тут, пока я не принесу запасной?


Наоми глянула на Холдена, и по ее глазам он понял, что разговор пора заканчивать. Он не без сарказма отдал честь, а она лишь фыркнула и тряхнула головой, после чего ее долговязая фигура в засаленном комбинезоне удалилась.


Проработав семь лет в военно-морских силах Земли, пять - в космосе со штатскими, Холден так и не смог привыкнуть к вытянутым, тонким, неправдоподобным костям жителей Пояса. Детство, проведенное там, где действовала сила гравитации, навсегда сформировало его взгляд на вещи.


Находясь у главного лифта, Холден на секунду было протянул руку к кнопке навигационной палубы, искушаемый представлениями об Эйд Тукунбо – об ее улыбке, голосе, аромате пачули и ванили в волосах – но вместо этого нажал кнопку лазарета. Долг выше удовольствия.


Когда Холден вошел, Шед Гарви, медтехник, стоял сгорбившись над лабораторным столом и обрабатывал культю левой руки Кэмерона Паджа. Месяц назад тридцатитонная глыба льда, мчавшаяся со скоростью пять миллиметров в секунду, придавила ему руку в области локтя. Это была обычная травма среди людей, занимавшихся такой опасной работой, как разрезание и транспортировка айсбергов в условиях невесомости, поэтому Падж воспринимал все с чувством фатализма, присущего профессионалу. Холден склонился над плечом Шеда, чтобы посмотреть, как он достает из мертвой ткани личинку.


- Как обстоят дела? - спросил Холден.


- Все довольно неплохо, сэр, - ответил Падж. – Немного нервов у меня все-таки сохранилось. Шед рассказывал мне о том, как сюда будет крепиться протез.


- При условии, что мы сможем взять некроз под контроль, - отметил медик. - И главное, чтобы рана Паджа не зажила полностью, пока мы не пребудем на Цереру. Я проверил, что по страховому полису Падж может получить протез с устройством обратной связи, т.е. с сенсорами давления и температуры, а также с встроенными программами, обеспечивающими мелкую моторику. Короче, полный комплект. Рука будет почти как настоящая. На внутренних планетах используют биогель, регенерирующий конечности, но нашим медпланом это не предусмотрено.


- К черту внутренников, к черту их этот чудо-гель. Я скорее буду ходить с искусственной рукой, которую превосходно сконструировали в Поясе, чем возьму то, что эти мерзавцы вырастили у себя в лаборатории. С их волшебной рукой потом еще, пожалуй, и в задницу превратишься, - ответил Падж. – Ой, не хотел вас обидеть, старпом, - спохватился он.


- Я и не обиделся. Я рад, что вы вскоре будете в форме, - сказал Холден.


- Расскажи ему о другом, - продолжил Падж со странной ухмылкой. Лицо Шеда залила краска.


- Нуу, я слышал от других ребят, у которых есть протезы, - начал Шед, не глядя Холдену в глаза. – Кажется, существует период, пока тело все еще привыкает к протезу, когда при дрочке тебе кажется, что будто бы это не ты сам себе, а тебе кто-то.


На секунду комментарий повис в воздухе, и уши Шеда побагровели.


- Что ж, буду иметь в виду, - сказал Холден. – А что с некрозом?


- Есть инфекция, - ответил Шед. – Но личинки помогут взять ее под контроль, а воспаление в этом случае даже к лучшему, так что мы не будем с ним сильно бороться, если только оно не начнет распространяться.


- Он будет готов к следующему рейсу? – спросил Холден.


Впервые за все время Падж нахмурился.


- О, черт, ну конечно, я буду готов. Я всегда готов. Это моя работа, сэр.


- Возможно, - ответил Шед. – Все зависит от того, как приживется. Если не в этот рейс, так в следующий.


- Твою мать, - процедил Падж. – Одной рукой я могу дробить лед лучше, чем все эти сукины дети вместе взятые.


- Ну, ладно. Буду иметь в виду, - заметил Холден, сдерживая ухмылку. – Не буду мешать.


Падж фыркнул. Шед вынул еще одну личинку. Холден вернулся к лифту и на этот раз уже не колебался.