В те времена, когда из-за глупых амбиций Земля и Марс стояли на пороге войны, а это было лет за сто пятьдесят до великого события, Пояс с его умопомрачительными минеральными богатствами казался недостижимым, и все внешние планеты находились за пределами самых смелых человеческих мечтаний.


Затем некий Соломон Эпштейн создал миниатюрный термоядерный двигатель, приладил его на киль своей трехместной яхты и отправился в путь. Имея хороший телескоп, вы все еще можете увидеть его корабль, который на предельных показателях скорости света несется в великую пустоту. Более длинных и оригинальных похорон еще не было в истории человечества. К счастью, на домашнем компьютере изобретателя сохранились чертежи. И хотя двигатель Эпштейна не приблизил человечество к звездам, он даровал ему планеты!


Переоборудованный колонийский транспортник «Кентербери», три четверти километра в длину и четверть километра в ширину, своими грубыми очертаниями напоминал пожарный гидрант и был практически пустым внутри. Однажды его набили людьми, провизией, оборудованием, надувными домиками и надеждой. Он перевез на спутники Сатурна около миллиона человек. Вскоре там проживало двадцать миллионов их потомков. Еще сорок пять миллионов на спутниках Юпитера. На спутнике Урана, самом отдаленном аванпосте человеческой цивилизации, обитало пять тысяч человек, по крайней мере, до тех пор, пока мормоны не соорудили свой космический ковчег и не взяли курс на звезды, где уже никто не мог покуситься на их право рожать столько детей, сколько захочется.


А потом был Пояс.


Рекрутеры из Комитета по делам населения, особенно, подвыпив и обретя воинственный настрой, утверждали, что на Поясе проживало сто миллионов человек. Переписчики населения с внутренних планет называли цифры в два раза меньше. Но, в любом случае, народу было уйма, и можно представить, сколько ему требовалось воды.


«Кентербери» и дюжина подобных кораблей, работающих на компанию «Чистая вода», без устали сновали от щедрых колец Сатурна к Поясу и обратно, таская ледники, и предначертано им было этим заниматься до самой отправки в утиль.


Джим Холден усматривал в этом нечто романтичное.


- Холден?


Он повернулся к ангарной палубе, и ему пришлось задрать голову, чтобы увидеть главного инженера Наоми Нагата, девицу почти двухметрового роста, с копной черных кудрявых волос, собранных в хвост, на лице которой было написано удивление, смешанное с раздражением. Как и все жители Пояса, она имела странную привычку пожимать не плечами, а кистями рук.


- Холден, ты слушаешь или пялишься в окно?


- Возникли сложности, – откликнулся Холден. – И только такой замечательный специалист как ты может с ними справиться, даже если денег или материалов в обрез.


Наоми расхохоталась.


- Ты все-таки не слушал!


- Не слушал, прости.


- Но суть, тем не менее, ты ухватил. Я беспокоюсь, как «Рыцарь» себя поведет в атмосфере, ведь уплотнители на шасси пока не получается заменить. Что думаешь по этому поводу?


- Я посоветуюсь со стариком, - ответил Холден. – Но что-то не припомню, когда мы в последний раз использовали челнок в атмосфере?


- Никогда не использовали, но ребята говорят, что нам нужен, по крайней мере, один челнок, способный там работать.


- Эй, босс! – заорал через пролет ассистент Наоми, уроженец Земли Амос Бертон. Он махал внушительной ручищей им обоим, но обращался к Наоми. Да, Амос мог находиться на корабле капитана Макдауэлла, да, Холден мог быть старшим офицером, но это ничего не значило - в мире Амоса Бертона только Наоми была боссом.


- Что случилось? – прокричала в ответ Наоми.


- С кабелем неполадки. Подержите-ка эту хреновину, пока я схожу за запаской.


Наоми посмотрела на Холдена. В ее глазах читалось: «Все, мы закончили?»


Он шутливо отдал ей честь, она фыркнула, тряхнула головой и пошла прочь. Холден проводил взглядом тонкую, вытянутую фигуру в промасленном комбинезоне.


Прослужив семь лет в военно-морском флоте Земли, затем проработав пять лет в космосе с гражданскими, он так и не привык к виду невероятно тонкокостных, длинных жителей Пояса. Как ни крути, а сложно поменять свое восприятие мира, когда ты еще с детства познал силу земного притяжения.


Зайдя в центральный лифт, Холден вдруг почувствовал страстное желание увидеть Ади Тукунбо. Он вспомнил ее улыбку, голос, аромат ванили и пачулей, исходивший от ее волос… Его палец на секунду задержался у кнопки верхней палубы, но затем он решительно нажал кнопку лазарета. Долг превыше всего.


В процедурной Холден увидел медтехника Шеда Гарви, который, согнувшись над лабораторным столом, колдовал над обрубком левой руки Кэмерона Паджа. Месяц назад в локоть Паджа со скоростью пять миллиметров в секунду вонзился тридцатитонный осколок льда. Такая травма была не столь уж редка среди тех, кто отважно рубил и передвигал в невесомости айсберги, поэтому Падж, как истинный профессионал, относился к случившемуся философски. Через плечо Шеда Холден попытался рассмотреть, как техник вытаскивает из отмершей ткани медицинских личинок.


- Что скажешь? – спросил Холден.


- Все не так уж плохо, сэр, – ответил Падж. – Некоторые нервы сохранились. Шед как раз объяснял мне, как будет крепиться протез.


- Для его установки надо держать некроз под контролем, – вмешался Шед, - И постараться, чтоб у Паджа все зажило до прибытия на Цереру. Он достаточно долго здесь проработал, поэтому по страховке ему положен протез с силовой обратной связью, датчиками давления и температуры и программным обеспечением для мелкой моторики. В общем, полный комплект. От настоящей руки и не отличишь. Кстати, на внутренних планетах разработали новый биогель, с помощью которого можно нарастить конечности. Жаль, что его еще не включили в наш медицинский план.


- К черту этих Внутряшек с их волшебным желе! – выругался Падж. – По мне лучше искусственный протез, но чтоб он был сделан на Поясе, а не какая-то дрянь из лабораторий этих ублюдков. С этой чудо-рукой будешь чувствовать себя полным идиотом. Только без обид, сэр.


- Какие тут обиды. Я рад, старик, что мы тебя починим.


- Скажи ему еще кое-что, - ухмыльнулся Падж. Шед покраснел.


- А, да. Ну, в общем… - начал он, избегая взгляда Холдена. - Я слышал от парней, у которых такие же протезы, что сначала бывает непривычно – соберешься, например, подрочить, и кажется, что не своя, а чужая рука тебя ублажает.


Холден помедлил с ответом лишь секунду, но уши Шеда успели стать малиновыми.


- Приму это к сведению. А что там с некрозом?


- Присутствует инфекция. С помощью личинок мы держим ее под контролем. Воспаление в такой ситуации даже весьма кстати. Мы не будем принимать каких-то специальных мер, при условии, конечно, что оно не начнет распространяться.


- Он будет готов к следующему рейсу?


Падж сдвинул брови.


- Черт вас дери, я буду готов! Я всегда готов. Это моя работа, сэр.


- Возможно, – ответил Шед. – Посмотрим, как протез приживется. Если не этот, так другой.


- Да пропади он пропадом! – вспылил Падж. – Я и одной рукой лучше лед рублю, чем все эти молокососы, которых вы набрали.


Холден подавил усмешку.


- И это приму к сведению. Продолжайте процедуру.


Падж хмыкнул. Шед вытащил еще одну личинку. Холден вернулся к лифту и на этот раз он не колебался.