Сто пятьдесят лет назад во времена стародавних разногласий между Землей и Марсом, из-за которых планеты оказались на грани войны, Пояс был всего лишь призрачным и экономически невыгодным для освоения горизонтом невероятно богатых минеральных ресурсов, а планеты за Поясом – внешние планеты – были и вовсе за пределами самых смелых мечтаний даже крупных корпораций. А потом Соломон Эпштейн создал свой собственный небольшой модифицированный турбореактивный двигатель, прикрепил его сзади к трехместному судну, и запустил в космос. До сих пор в хорошую оптику можно увидеть его корабль, двигающийся в пустоту и неизвестность со скоростью в сто раз меньше скорости света. Величайшие похороны в истории человечества. К счастью, чертежи он оставил на домашнем компьютере. Двигатель Эпштейна не подарил человечеству путь к звездам, но он сделал доступными планеты.

Три четверти километра длиной и четверть километра шириной, по форме отдаленно напоминающее пожарный гидрант, и практически пустое внутри, судно «Кантербери» использовалось для колонизации. Когда-то оно был переполнено людьми, провизией, схемами, машинами, атмосферными пузырьками и надеждами. Теперь на лунах Сатурна жили немногим меньше двадцати миллионов человек. Почти миллион их предков прибыли туда на «Кантербери». Сорок пять миллионов на лунах Юпитера. На луне Урана население достигло пяти тысяч, и это самое удаленное поселение человеческой цивилизации. По крайней мере, пока мормоны не закончили постройку своего корабля поколений и не отправились к звездам, в надежде избавиться от ограничений по рождаемости.

А потом был Пояс.

Спросите наемщиков Альянса Внешних Планет, когда они навеселе и склонны к преувеличению – и они скажут, что на Поясе живет сто миллионов человек. Спросите переписчика населения с внутренних планет, и он скорее назовет цифру около пятидесяти миллионов. Как ни крути, население огромно и постоянно нуждается в воде.
Вот почему теперь «Кантербери» и дюжины других кораблей, его собратьев из водоснабжающей компании «Пур-н-Клин», наматывают круги от обширных колец Сатурна к Поясу и обратно, заправляясь от ледников, пока не износятся до груды обломков.

Джим Холден находил это даже несколько поэтичным.

- Холден?

Он обернулся в сторону ангарной палубы. Над ним нависла фигура главного инженера Наоми Нагата. Ростом почти два метра, копна черных кудрявых волос собрана в хвост, на лице написана то ли усмешка, то ли раздражение. Как и все выходцы с Пояса, она пожимала не плечами, а руками.

- Холден, ты меня слушаешь или смотришь в окно?

- Была проблема, - сказал Холден, – И поскольку ты профи, ты можешь ее решить, даже не имея под рукой необходимых средств и деталей.

Наоми засмеялась.

- То есть, ты не слушал, - сказала она.

- Если честно, нет.

- Ну, собственно, суть ты уловил. Посадочный механизм «Найта» не будет работать в атмосферной среде, если я не заменю герметизацию. Это проблема?

- Спрошу старика, - ответил Холден. – Хотя когда мы вообще в последний раз пользовались челноком в атмосфере?

- Никогда. Но по регламенту у нас должен быть хотя бы один челнок, пригодный к использованию в атмосфере.

- Эй, Босс! – крикнул с другой стороны отсека Амос Бертон, помощник Наоми, землянин. Он помахал мощной мясистой рукой в направлении их обоих, имея в виду конечно Наоми. Может, Амос и находится на судне, командует которым капитан МакДауэл. Может, Холден и старший по рангу офицер. Но в глазах Амоса Бертона боссом была только Наоми.

- В чем дело? – крикнула в ответ Наоми.

- Кабель полетел. Можешь придержать эту хреновину, пока я принесу сменную деталь?

Наоми взглянула на Холдена, и в глазах читалось «Мы закончили?». Он насмешливо козырнул, отдавая ей честь, она усмехнулась, покачала головой и ушла, высокая и тонкая, в засаленном комбинезоне.

Семь лет в военно-морских силах, пять лет в космосе с гражданскими – а он так и не привык к телосложению выходцев из Пояса – какими неправдоподобно долговязыми и тонкими они казались. Его видение мира и понятия о нормальности раз и навсегда сформировались в детстве, проведенном в условиях гравитации.

В центральном лифте Холден на мгновение задержал палец над кнопкой навигационной палубы, так велик был соблазн увидеть Аде Тукунбо – ее улыбку, голос, запах ванили и пачули в волосах. Но вместо этого он нажал кнопку изолятора. Делу время, потехе час.

Шед Гарви, медтехник сгорбившись над столом, обрабатывал культю левой руки Камерона Паджа, когда вошел Холден. Месяц назад Паджу на локоть упал тридцатитонный блок льда, двигавшийся со скоростью пять миллиметров в секунду. Среди людей, занимающихся опасной работой по разрезке и перемещению айсбергов в невесомости, это обычная травма, и Падж принимал ее с фатализмом профессионала. Холден наблюдал из-за плеча Шеда, как он вытаскивает личинку из мертвой ткани.

- Что слышно? – спросил Холден.

- Кажется, все не так уж плохо, сэр, - ответил Падж. – У меня еще осталось несколько нервов. Шед мне тут как раз рассказывал, как присоединит к ним протез.

- Это при условии, что мы сможем держать некроз под контролем, - сказал врач, - чтобы рана не слишком затянулась, пока доберемся до Череса. Я сверился с правилами, Падж служит уже достаточно давно, так что сможет получить протез с контролем силы сжатия, сенсорами давления и температуры, программами мелкой моторики. Полный пакет. Будет почти, как настоящая. На внутренних планетах есть новый биогель, заново отращивающий конечность, но наш медицинский план такого не предусматривает.

- К черту внутренних, и их гребанное волшебное желе. Лучше добротная искусственная штука с Пояса, чем любая хрень, которую эти придурки выращивают в лабораториях. Можно стать засранцем, наверное, только от того, что будешь носить их крутую руку, - сказал Падж. И добавил – Без обид, Офицер.

- Без обид. Рад, что тебя вылечат, - ответил Холден.

- Расскажи ему и остальное, - криво усмехнулся Падж. Шед покраснел.

- Эээ… В общем… Другие ребята, с такими же протезами рассказывали, - начал Шед, избегая взгляда Холдена, - похоже, есть такой период, пока формируется связь с протезом… Когда онанируешь, кажется, будто тебя кто-то другой рукой удовлетворяет.
В воздухе на несколько секунд повисла тишина. У Шеда покраснели даже уши.

- Буду знать, - наконец сказал Холден. – А что с некрозом?

- Есть инфекция, - ответил Шед. – Держим ее под контролем с помощью личинок, и в нашем случае воспаление вообще-то нам на руку, так что мы не очень с ним боремся, если только не начнет распространяться.

- Он будет готов к следующему походу? – спросил Холден.

Впервые Падж нахмурился.

- Да, черт побери! Буду готов. Я всегда готов. Это моя работа, сэр.

- Возможно, - сказал Шед. – Зависит от того, как заживут связи с протезом. Если не к этому, то к следующему точно.

- К черту, - сказал Падж. – Я даже с одной рукой смогу дробить лед лучше, чем добрая половина отморозков на этой громадине.

- Ага, - Холден едва сдерживал улыбку, - буду знать. Держись.

Падж фыркнул. Шед тем временем вытащил еще одну личинку. Холден вернулся к лифту, и на этот раз уже не сомневался ни секунды.