Полтора века тому назад, когда противостояние между Землей и Марсом грозило вылиться в ожесточенную борьбу, человечество грезило о внешних планетах, но даже пояс астероидов оставался для людей недостижимым горизонтом, притягивая их неиссякаемыми ресурсами.

И тогда Соломон Эпштейн сконструировал термоядерный двигатель, водрузил его в корму трехместной яхты и запустил. В телескоп и по сей день видно, как яхта на досветовой скорости удаляется в глубину вселенной. Ни до, ни после человечество не знало похорон грандиознее. К счастью, ученый сохранил результаты своих опытов в компьютере. Двигатель Эпштейна не подарил человечеству далеких галактик, зато значительно приблизил внешние планеты.

Корабль-колония «Кентербери», похожий на громадный пожарный гидрант, полый внутри, раскинулся на три четверти километра в длину и на четверть – в ширину, поражая мощью воображение. Однажды в него погрузили людей, технику, чертежи, экологические дома-пузыри и ресурсы. Человечество возлагало огромные надежды на «Кентербери», отправляя его к внешним планетам. В настоящее время на спутниках Сатурна проживает чуть менее двадцати миллионов человек, а когда-то «Кентербери» перевез туда около миллиона их предков. Сорок пять миллионов обитает на спутниках Юпитера. А один из спутников Урана, самое отдаленное поселение людей, может похвастаться только пятью тысячами, по крайней мере, пока мормоны не построили корабль поколений и не направились к звездам и свободе, прочь от ограничений, связанных с продолжением рода.

Наконец настала эра пояса.

Пьяные сотрудники службы по делам населения, пребывая в веселом настроении, поведали бы вам, что в настоящее время на астероидах пояса проживает сто миллионов человек. Но переписчики населения с внутренних планет возразили бы: не более пятидесяти. Как ни крути, человеческая популяция возрастала и требовала огромного количества воды. Поэтому «Кентербери» и другие суда компании «Пьюр-эн-Клин Уотер» перевозят ледники от плодородных колец Сатурна к станциям пояса и будут совершать регулярные рейсы до тех пор, пока корабли не превратятся в изношенные развалины.

Поэтичность происходящего завораживала Джима Холдена.

- Холден!

Он обернулся в сторону ангарной палубы. Над ним возвышалась Наоми Нагата, главный инженер корабля: ростом около двух метров, копна темных вьющихся волос убрана в хвост, на лице – смесь удивления и раздражения. Наоми пожимала руками вместо плеч, как любой уроженец пояса.

- Холден, ты меня слушаешь или пялишься в окно?

- У нас затруднения, – задумчиво проговорил Холден. – Но ты все уладишь, даже если тебе не хватит средств или денег, потому что ты настоящий спец.

Наоми рассмеялась:

- Одним словом, не слушал.

- Не совсем так.

- Но суть ты уловил. Шасси «Найта» не подготовлены к полету в атмосфере. Надо бы заменить уплотнители. Думаешь, не поможет?

- Я спрошу у шефа, – кивнул Холден. – Когда последний раз мы использовали шаттл в атмосфере?

- Никогда. Но хотя бы один шаттл, пригодный для таких полетов, по правилам у нас должен быть.

- Эй, босс! – прокричал из отсека фюзеляжа помощник Наоми, землянин Эймос Бертон. Он махнул им толстой рукой. Говоря «босс», он имел в виду Наоми. И пусть на корабле капитаном был МакДауэлл, а Холден – его старшим помощником, но в мирке Эймоса Бертона всем заправляла Наоми.

- Что случилось? – отозвалась Наоми.

- Трос порвался. Подержишь эту дрянь, пока ищу замену?

Наоми красноречиво взглянула на Холдена: «Надеюсь, мы закончили». Он злорадно отсалютовал ей в ответ, на что Наоми презрительно хмыкнула и, удаляясь, покачала головой. Холден посмотрел ей вслед: засаленный комбинезон на длинном, тощем теле. Холден посвятил семь лет военно-морским силам Земли, потом отработал пять лет в космосе с гражданскими, но привыкнуть к долговязым уроженцам пояса так и не смог. Детство, прожитое в условиях гравитации, навсегда изменило его представление обо всем на свете.

В центральном лифте Холден на мгновение замешкался, взволнованный воспоминаниями об Эйд Тукунбо: ее улыбка, голос, волосы, благоухающие ванилью и пачули. Но вместо навигационной рубки он направился в каюту-госпиталь – долг превыше всего.

Кода он вошел, техник-лаборант Шед Гарви, склонившись над столом, очищал рану на культе Кэмерона Пэя. Месяц назад тридцатитонная глыба льда, двигавшаяся со скоростью 5 мм/с, зажала ему левый локоть. К сожалению, такие ранения не редкость среди тех, кто транспортировал айсберги в условиях невесомости. Но Пэй, как истинный профессионал, мужественно принял беду. Холден перегнулся через плечо Шеда, наблюдая, как лаборант вытаскивает медицинскую личинку из мертвой плоти.

- Как у вас тут дела? – поинтересовался Холден.

- Неплохо, сэр, – ответил Пэй. – Уцелело несколько нервов. Шед объяснил мне, как компоненты простетической группы восстановят их.

- При условии, что мы сможем контролировать некроз тканей, - пояснил медик. – Главное, чтобы Пэй шел на поправку не слишком быстро, во всяком случае, пока не доберемся до Цереры. Я сверился со страховкой. Пэй уже долго работает на станции, так что мы сможем восстановить ему руку. Искусственная будет оснащена по последнему слову техники: термодатчики, технология обратной тактильной связи, датчики давления. Восстановим мелкую моторику пальцев. Мы предусмотрели все. Искусственная рука будет лучше родной. Кстати, на внутренних планетах изобрели биогель, с его помощью наращивают конечности. Только вот мы его еще не использовали…

- Да пошли они, – прервал его Пэй. – К черту супер-пупер желе. Лучше уж местную подделку, чем ту фигню, что вымучили в лабораториях эти недоноски. Еще стану из-за этой навороченной руки полным придурком, - проворчал Пэй, но вдруг осекся: - О…без обид, кэп.

- Пустяки. Рад, что ты скоро поправишься, – заверил его Холден.

- Расскажи ему подробности, - скривился Пэй в язвительной усмешке. Шед вспыхнул.

- Я..а..разговаривал с теми ребятами, которые уже прошли через эту процедуру, - взволнованно проговорил Шед, избегая взгляда Холдена. – Судя по всему, в тот момент, когда белки собственных тканей распознают компоненты простетической группы и создают с ними связи, чувствительность руки еще полностью не восстановлена и мастурбация воспринимается как ласки другого человека.

Холден молчал, а уши Шеда предательски горели.

- Ясно, – нарушил тишину Холден. – А что насчет некроза?

- Личинки контролируют инфекцию, - пояснил Шед. – Воспаление в данных обстоятельствах нам на руку. Не нужно прилагать много усилий, если только инфекция не начнет распространяться.

- Пэй будет готов к следующему рейсу? – уточнил Холден.

Внезапно Пэй нахмурился:

- Да, черт возьми. Конечно, буду. Я всегда готов. Сэр, это же моя работа.

- Возможно, - уклончиво заметил Шед. – Зависит от того, как установятся связи с простетической группой. Не в этот раз, так в следующий.

- Вот дерьмо! – взорвался Пэй. – Да я одной рукой лед дроблю лучше, чем половина тех кретинов, которые подвязались на это гребаное дельце.

- Ну, хорошо, - проговорил Холден, сдерживая ухмылку. – Продолжайте в том же духе.

Пэй лишь фыркнул в ответ, а Шед вынул следующую личинку из раны. Вернувшись в лифт, на этот раз Холден не колебался ни секунды.