150 лет назад, когда из-за местнических разногласий Земля и Марс оказались на грани войны, Пояс, этот гигантский источник минеральных богатств, оказался практически за пределами досягаемости для тех, кто хотел их заполучить, а внешние планеты даже и во сне никому не снились. Тогда-то Соломон Эпштейн и собрал свой маленький ядерный реактор, поставил на трёхместный катер и завёл мотор. В хороший телескоп вы ещё сможете увидеть, как он почти со световой скоростью удаляется в направлении межзвёздного пространства. Что ж, это лучшие и самые долгие похороны в истории человечества. К счастью, схемы реактора он оставил на своём домашнем компьютере. Двигатель Эпштейна хотя и не подарил нам звёзды, но планеты приблизил к самому порогу.
Три четверти километра в длину, четверть в ширину, формой напоминающая пожарный кран и почти пустая внутри – такова была Кентерберри - корабль, переоборудованный из колониального транспорта. Когда-то, битком набитая людьми, продовольствием, всяческими схемами, машинами и приспособлениями, она несла в себе надежду. На лунах Сатурна уже живут чуть меньше 20 миллионов людей – это Кентерберри перевезла туда почти миллион их предков. Сорок пять миллионов человек населяют луны Юпитера, одну из лун Урана – всего пять тысяч, но это самый отдалённый островок человеческой цивилизации – по крайней мере, был, пока мормоны не закончили строить свой корабль-крепость и не отправились к звёздам в поисках свободы и подальше от ограничений на рождение детей.

А ещё был Пояс.
Если спросить подвыпившего и настроенного поболтать агента по кадрам OPA, он, пожалуй, скажет вам, что население Пояса составляет сто миллионов человек. Если же задать этот вопрос кому-нибудь из службы переписи населения с внутренних планет, его ответ будет ближе к пятидесяти миллионам. Но как ни посмотри, число огромное, и воды им там требуется невероятное количество.
Именно поэтому Кентерберри и ещё многие дюжины кораблей из компании «Чистая вода» сновали между процветающими кольцами Сатурна и Поясом, буксируя громадные куски льда, и этой работой им суждено было заниматься до тех самых пор, пока не превратятся в космический мусор.
Джиму Холдену это казалось даже поэтичным.
- Холден?
Высокая, почти два метра ростом, с копной курчавых чёрных волос, собранных на затылке в хвост,
Он повернулся к платформе ангара. Над ним возвышалась главный инженер Наоми Нагата.
сейчас она раздражённо, но и с интересом глядела на Холдена. У Наоми была свойственная
обитателям Пояса привычка всплёскивать руками там, где житель внутренних планет пожал бы
плечами.
- Холден, ты слушаешь или просто пялишься в окно?
- Возникла проблема, - сказал Джим, - и хотя денег и деталей у нас не хватает, ты, как прекрасный специалист, сумеешь всё уладить.
Наоми засмеялась.
Значит, не слушал, – сказала она.
- Нет, не слушал.
- В любом случае, основную идею ты уловил. Посадочный механизм «Рыцаря» не будет как следует работать в атмосфере, если не заменить перемычки. Это вызовет проблемы?
- Я спрошу у старика, - сказал Холден. – Но мы ведь не используем там шаттлы.
- Нет, но бюрократы заявили, что хотя бы один борт, способный входить в атмосферу, у нас должен быть.
- Эй, босс! – завопил через весь док Амос Бёртон, ассистент Наоми, родом с Земли, размахивая своей мясистой рукой. Хоть он и служил на корабле капитана МакДауэлла, а Холден был помощником командира, боссом для него оставалась только Наоми. Вот и сейчас Амос обращался к ней.
- Что такое?- крикнула Наоми.
- Кабель вышел из строя. Можешь подержать, пока я сбегаю за другим?
Наоми посмотрела на Холдена. «Мы закончили?» - читалось в её взгляде. Он отдал насмешливый салют, и она, фыркнув и покачивая головой, пошла прочь – длинный и тонкий силуэт в замасленном комбинезоне.
Семь лет Холден прослужил в земном военном флоте, ещё пять – в космосе на гражданском корабле, и так и не привык к длинным, неправдоподобно тонким обитателям Пояса. Детство, проведённое в мире гравитации, навсегда определило его образ мыслей.
Уже находясь в лифте, Холден подумал об Аде Тукунбо – вспомнил её улыбку, глаза, ванильный аромат волос - и чуть было не нажал кнопку навигационной палубы, но, помедлив, выбрал лазарет. Сначала долг, потом удовольствия.
Когда Холден вошёл, Шед Гарви, медицинский техник, склонившись над столом, осматривал культю левой руки Камерона Пажа. В прошлом месяце его локоть раздавила 30-тонная глыба льда, двигавшаяся со скоростью пять миллиметров в секунду. Среди людей с его работой – Паж разрезал и транспортировал лёд в условиях невесомости – такие травмы были нередки, поэтому он принял случившееся с фатализмом профессионала. Холден склонился к плечу Шеда, чтобы поглядеть, как техник вытаскивает из мёртвой ткани какой-то медицинский инструмент.
- Что скажешь? – спросил он.
- Выглядит вполне неплохо, сэр. – сказал Паж. – У меня крепкие нервы. Шед как раз рассказывал, как к этой штуке будет крепиться протез.
- Говоря в общем, мы остановили некроз, – произнёс медик, - теперь надо приглядывать, чтобы культя не заросла, пока мы не доберёмся до Цереры. Я проверил полис: Паж служит у нас достаточно долго, чтобы рассчитывать на протез с усиленным механизмом обратной связи, сенсорами давления и температуры и поддержкой мелкой моторики. Одним словом, полный комплект. Рука будет почти как настоящая. На внутренних планетах, правда, недавно появился биогель, который может регенерировать конечность, но это не предусмотрено нашей медицинской страховкой.
- Да чёрт с ними, пусть катятся со своим чудо-гелем. По мне, лучше хороший протез с Пояса, чем рука, которую эти ублюдки с внутренних планет вырастят в своих лабораториях. Ещё, чего доброго, люди сторониться начнут. – сказал Паж. Потом спохватившись, добавил: - Ох, не хотел вас обидеть, сэр.
- Ничего. Рад, что тебя починят – сказал Холден.
- Расскажи ему остальное – ухмыльнулся Паж. Шед покраснел
- Я..эээ.., слышал от ребят, которые уже носят такие штуки, - сказал Шед, избегая встречаться взглядом с Холденом. – Организм проходит период адаптации, когда ещё не отлажена обратная связь с протезом - и если в это время заниматься мастурбацией, кажется, что это делает кто-то другой.
Холден позволил фразе на секунду повиснуть в воздухе – за это время уши Шеда приобрели малиновый оттенок.
- Очень рад, - сказал он. – А как некроз?
- Небольшая инфекция – ответил Шед. – Мы держим её под контролем, и воспаление в этом случае – даже хороший признак, так что, пока оно не начало распространяться, мы не слишком-то стараемся задавить его.
- Он будет готов к следующему старту? – спросил Холден.
Впервые за всё время Паж нахмурился.
- Да, чёрт побери, я буду готов. Я всегда готов. Это моя работа, сэр.
- Возможно, - сказал Шед. – Смотря как примется протез. Если не в этот раз, то в следующий.
- Дерьмо, - произнёс Паж – Я смогу пилить лёд одной рукой лучше, чем половина придурков на вашей чёртовой посудине.
- И снова, - подавив, усмешку, сказал Холден – очень рад. Держись.
Паж фыркнул. Шед снова принялся копаться в его ране, а Холден вернулся к лифту, и на этот раз он не колебался.