Пробуждение Левиафана


Сто пятьдесят лет назад, когда местные разногласия поставили Землю и Марс на грань войны, Пояс был далеким горизонтом немыслимых минеральных богатств, которые находились вне осуществимой досягаемости экономики, а отдаленные планеты – за пределами даже самых смелых мечтаний. А потом Соломон Эпстайн сконструировал чуточку усовершенствованный термоядерный двигатель, прицепил его к своей трехместной яхте и запустил. Вооружившись хорошим телескопом, вы все еще сможете увидеть, как его кораблик на скорости, весьма близкой к скорости света, направляется в безграничное ничто – самые лучшие, самые длинные похороны в истории человечества. К счастью, Эпстайн оставил планы на домашнем компьютере. Его двигатель не подарил людям звезды, но открыл им планеты.


«Кентербери» - три четверти километра в длину, четверть километра в ширину, формой приблизительно напоминающий пожарный гидрант и большей частью полый внутри – был переоборудованным колониальным кораблем. Когда-то его набили людьми, припасами, чертежами, механизмами, кислородом и надеждой, а теперь почти двадцать миллионов человек жили на лунах Сатурна. «Кентербери» принес туда на себе около миллиона их потомков. Сорок пять миллионов – на лунах Юпитера, и пять тысяч – на лунах Урана, самый отдаленный оплот человеческой цивилизации. По крайней мере, пока мормоны не завершили постройку межзвездного корабля и не направились к звездам и свободе, прочь от контроля рождаемости.


А потом был Пояс.


Спросите вербовщиков из Отдела по вопросам населения, когда они пьяны и несдержанны, и они, вероятно, скажут, что в Поясе проживает сотня миллионов. Спросите переписчика населения внутренних планет, и людей окажется примерно пятьдесят миллионов. С какой стороны не глянь, а популяция крупная и нуждается в больших запасах воды.


Именно поэтому теперь «Кентербери» и десятки ей подобных из компании «Пьюр-н-Клиар Уотер» курсировали от щедрых колец Сатурна к Поясу и обратно, перевозя ледники, и будут продолжать работу, пока не одряхлеют и не отправятся в утиль.


Джим Холден видел в этом некую поэтичность


- Холден?


Он развернулся к ангарной палубе. Над ним возвышалась главный инженер Наоми Нагата – почти два метра ростом, копна черных кучеряшек собрана в хвост, на лице читается не то веселое изумление, не то раздражение. А еще у нее была, как у всех обитателей Пояса, привычка приподнимать руки вместо того, чтобы пожимать плечами.


- Холден, ты слушаешь или в окно таращишься?


- Была одна проблемка, - отозвался Холден. – А так как ты очень-очень хорошая, то можешь справиться с ней, хотя не хватает ни денег, ни сырья.


- Так ты все-таки не слушаешь, - рассмеялась Наоми.


- Нет, не слушаю.


- Тем не менее, основную мысль ты умудрился понять правильно. Посадочные устройства «Рыцаря» поведут себя в атмосфере неважно, если я не смогу заменить затворы. Будут проблемы?
- Спрошу у старика, - ответил Холден. – А когда мы использовали шаттл в атмосфере в последний раз?


- Никогда, но по правилам нам нужен хотя бы один шаттл, способный там работать.


- Эй, босс! – завопил с другого конца палубы Амос Бертон, помощник-землянин Наоми.


Он махал мясистой рукой в направлении Холдена и Наоми, обращаясь к последней. Да, Амос был на корабле капитана МакДовелла, да, Холден был старшим помощником, но в мире Амоса Бертона единственным боссом была Наоми.


- В чем дело? – крикнула она.


- Плохой кабель. Не подержишь этого мелкого мерзавца, пока я запасной достану?


«Мы закончили?» - взглядом спросила Наоми. Он шутливо отдал честь. Наоми фыркнула и ушла, покачивая головой. Фигура ее в перемазанном комбинезоне выглядела высокой и тощей.


Семь лет в Земном военно-морском флоте, пять лет работы в космосе с гражданскими, но Холден так и не привык к невероятно длинным и тонким костям жителей Пояса. Детство, проведенное при гравитации, навсегда сформировало его взгляд на окружающий мир.


Зайдя в центральный лифт, Холден ненадолго задержал палец над кнопкой навигационной палубы, соблазненный перспективой увидеться с Эди Тукумбо (улыбка, голос, пахнущие ванилью и пачули волосы), но вместо этого нажал кнопку лазарета. Прежде всего долг, а удовольствия – потом.


Когда он вошел, Шед Гарвей, медик, склонился над лабораторным столом, обрабатывая культю, оставшуюся от левой руки Кэмерона Пая. Месяцем раньше локоть Пая угодил под тридцатитонный блок льда, двигающийся со скоростью пять миллиметров в секунду. Среди людей, занятых опасной работой по распиливанию и транспортировке в невесомости ледяных глыб, подобная травма редкостью не была, и Пай воспринял случившееся со стоицизмом профессионала. Холден перегнулся через плечо Шеда посмотреть, как он вытаскивает из омертвевшей ткани одну из медицинских личинок.


- Как делишки? – поинтересовался он.


- Кажется, неплохо, сэр, - отозвался Пай. – Шед как раз рассказывает, как приспособить сюда протез.


- Если мы удержим под контролем некроз, - уточнил медик. – И убедимся, что Пай не слишком вылечится до того, как мы прибудем на Цереру. Я проверил страховой полис: Пай работает здесь достаточно долго, чтобы получить протез с силовой обратной связью, сенсорами давления и температуры и обеспечением мелкой моторики. Полный пакет. Рука будет почти так же хороша, как настоящая. На внутренних планетах, правда, появился новый биогель, который отращивает конечность заново, но наш медицинский план такие возможности не покрывает.


- А не пошли бы эти планеты в одно место вместе со своим волшебным желе. Я лучше соглашусь на качественный, сделанный на Поясе протез, чем на хоть что-то, выращенное этими ублюдками в лаборатории. Только прирастишь эту их супер-пупер руку, мигом станешь такой же задницей, - Пай осекся. – Ой…э…без обид, старпом.


- И не думал обижаться. Просто рад, что мы сможем тебя подлатать, - отозвался Холден.


- Расскажи ему еще, - добавил Пай с лукавой ухмылкой.


Шед покраснел и сказал, не встречаясь с Холденом взглядом:


- Я слыхал от других ребят, что в период, когда ты еще не привык к протезу, мастурбируешь, а кажется, будто дрочат тебе.


Холден секунду помолчал, а уши Шеда тем временем стали пунцовыми.


- Приятно слышать, - наконец, сказал он. – А что с некрозом?


- Инфекция остается, - ответил Шед. – Личинки держат ее под контролем, а воспаление в данной ситуации только на руку, так что мы не будем особо усердствовать, если она только не начнет распространяться.


- Но к следующему рейсу он будет в порядке?


Пай впервые нахмурился:


- Да, черт побери. Я буду готов. Я всегда готов. Это же моя работа, сэр.


- Скорее всего, - сказал Шед. – Смотря как пойдет связь. Если не к следующему, так через один.


- К черту, - перебил Пай. – Я одной рукой пилю лед лучше, чем половина идиотов, которых вы держите на этой развалине.


- И снова приятно слышать, - Холден подавил улыбку. – Продолжай в том же духе.


Пай фыркнул. Шед вытянул очередную личинку. А Холден вернулся в лифт и на этот раз уже не колебался.