Сто пятьдесят лет назад, когда мелкие разногласия между Землей и Марсом едва не привели к войне, Пояс казался далеким горизонтом, за которым лежал источник невероятного богатства минералов, но который был вне какой-либо экономической досягаемости, а внешние планеты вообще лежали за пределами самых смелых корпоративных мечтаний. А затем Соломон Эпштейн собрал свой малоразмерный модифицированный термоядерный двигатель, прицепил его к своему трехместному кораблю и включил. Через хороший телескоп все еще можно увидеть его, летящего в бесконечную пустоту на скорости, близкой к скорости света. Он устроил себе красивейшие и длиннейшие похороны в истории человечества. К счастью, все чертежи остались на его домашнем компьютере. Двигатель Эпштейна не подарил человечеству звезды – он подарил человечеству планеты.

Переоборудованный колонистский транспортник «Кентербери» был три четверти километра в длину, четверть километра в ширину, неказистым, как пожарный гидрант, и практически пустым внутри. Раньше он был полон людей, провианта, чертежей, машинерии, экопузырей и надежд. Сейчас на спутниках Сатурна жило около двадцати миллионов человек. «Кентербери» доставил сюда почти миллион их предков. На спутниках Юпитера – сорок пять миллионов. На одном из спутников Урана, самом отдаленном аванпосте человеческой цивилизации, жило пять тысяч. Он был самым отдаленным, по крайней мере, до тех пор, пока Мормоны не закончили свой корабль поколений и не отправились навстречу звездам и свободе, прочь от оков целомудрия.

Потом заселили Пояс.

Расспросите вербовщика Союза Внешних Планет, когда он выпил и жаждет общения, и он скажет вам, что на Поясе живет сто миллионов человек. Расспросите чиновника, ответственного за перепись населения внешних планет, и число будет ближе к пятидесяти миллионам. Как ни посмотри, население было огромным и нуждалось в большом количестве воды.

Поэтому сейчас «Кентербери» вместе с десятками других кораблей компании «Чистая вода» делали петлю, от щедрых колец Сатурна к Поясу и обратно, перевозя ледники, и так будет продолжаться до тех пор, пока корабли не превратятся в груды металлолома.

Джим Холден видел в этом романтику.

- Холден.

Он повернулся в сторону ангара. Над ним возвышалась главный инженер Наоми Нагата - почти два метра ростом, грива кучерявых волос собрана сзади в хвост, на лице выражение веселья, готовое перерасти в раздражение. Она, как и все жители Пояса, имела привычку пожимать руками, а не плечами.

- Холден, ты слушаешь или пялишься в окно?

- Что-то сломалось, - ответил Холден, - но ты настолько хороший специалист, что можешь все починить, даже если тебе не хватает денег или инструментов.

Наоми рассмеялась:

- Значит, не слушаешь.

- В общем, нет, не слушаю.

- Но ты все правильно понял. Шасси «Рыцаря» не сработают в атмосфере, если не заменить уплотнение. Можно это устроить?

- Я спрошу старика, ответил Холден. – А когда последний раз мы использовали шаттл в атмосфере?

- Никогда, но по правилам на корабле должен быть хотя бы один шаттл, пригодный для работы в атмосфере.

- Эй, босс! – Амос Бертон, уроженец Земли, помощник Наоми, кричал через весь отсек. Он махал своей мясистой рукой в их направлении. Но имел в виду Наоми. Пусть главным на корабле и был капитан МакДауэлл, пусть Холден и был старшим помощником, но в мире Амоса Бертона боссом была только Наоми.

- В чем дело? – крикнула в ответ Наоми.

- Кабель отошел. Подержите его, блин, пожалуйста, пока я сбегаю за запасным.

Наоми взглянула на Холдена с немым вопросом «мы закончили?» Он дурашливо отдал честь, Наоми фыркнула, покачала головой и ушла, высокая и худая, одетая в промасленный комбинезон.

Даже после семи лет службы на флоте Земли и пяти лет работы на гражданском космическом флоте Холден так и не привык к вытянутым, тонким, неестественным фигурам жителей Пояса. Детство, проведенное в гравитации, навеки сформировало его взгляды на жизнь.

Стоя в главном лифте, Холден на краткий миг приложил палец к кнопке навигационной палубы, соблазненный перспективой увидеть Аде Тукунбо, ее улыбку, услышать ее голос, почувствовать запах ванили и экзотических цветов, исходящий от ее волос, но нажал на кнопку лазарета. Сначала дело, потом удовольствие.

Когда Холден вошел, медик Шед Гарви, склонившись над лабораторным столом, обрабатывал культю, что осталась от левой руки Кэмерона Пэджа. Месяц назад тридцатитонный блок льда, двигавшийся со скоростью пять миллиметров в секунду, придавил Пэджу локоть. Такие травмы нередки среди людей, чьей работой является резка и транспортировка айсбергов в нулевой гравитации, и Пэдж принял этот несчастный случай с фатализмом настоящего профессионала. Холден наклонился через плечо Шеда и смотрел, как тот вытаскивает лечебную личинку из мертвой ткани.

- Что нового? – спросил Холден.

- Вроде все нормально, сэр, - ответил Пэдж. – Там еще осталось несколько нервов. Шед рассказывал мне, как будет цеплять к ним протез.

- Если мы замедлим некроз, - добавил медик, - и не допустим, чтобы у Пэджа там все слишком хорошо зажило, пока мы не прибудем на Цереру, то – а я все проверил – он получит такую штуку с силовой обратной связью, датчиками температуры и давления и прошивкой тонкой моторики, ведь у него уже приличный стаж. Полный набор. Разницы не почувствуешь. На внутренних планетах появился новый биогель, в котором можно вырастить конечность, но наша страховка этого не покроет.

- К черту внутренних и к черту их волшебный студень! Я лучше возьму добрую искусственную руку с Пояса, чем то, что эти ублюдки выращивают в своих лабораториях. Походу только мудаки носят их чудо-руки, - выпалил Пэдж, и сразу добавил: - Ой, эм-м, без обид, старпом.

- Не бери в голову. В любом случае хорошо, что тебя скоро залатают, - ответил Холден.

- Расскажи ему, - Пэдж бесстыдно ухмыльнулся. Шед залился краской.

- Э-э-э, ребята с такими протезами рассказывали, - начал Шед, избегая встречаться глазами с Холденом. – Похоже, что есть такой период времени, пока тело еще не привыкло к новой руке, когда онанируешь, кажется, что это не ты, а тебе…

Холден некоторое время помедлил с ответом. Уши Шеда побагровели:

- Рад это слышать. А что с некрозом?

- Тут у нас небольшая инфекция, - сказал Шед, - но личинки ее сдерживают. И в таком случае, как ни удивительно, воспаление – хороший знак, так что мы особо с лечением не усердствуем, если только не будет ухудшения.

- Он будет готов к следующему заходу?

В первый раз Пэдж нахмурился:

- Да, черт возьми. Я буду готов. Я всегда готов. Это моя работа, сэр.

- Может быть. Зависит от того, как все приживется. Если не к следующему, так через один, - предположил Шед.

- Бред! – влез Пэдж. – Да я и с одной рукой распилю эти айсберги лучше, чем половина всех уродов с этой жестянки.

- И снова, - ответил Холден, сдерживая улыбку, - рад слышать. Продолжайте.

Пэдж фыркнул. Шед вытащил из раны еще одну личинку. Холден пошел обратно к лифту и на этот раз он не сомневался насчет этажа.