Сто пятьдесят лет назад Земля и Марс, погрязшие в распрях, находились на грани войны. В то время Пояс виделся далёким, как горизонт, пространством с богатейшими залежами полезных ископаемых, а Внешние планеты казались недосягаемыми даже в самых смелых мечтах. Потом Соломон Эпштейн построил маленький термоядерный двигатель, поместил его на киль своей трёхместной яхты – и запустил. С хорошим телескопом Вы до сих пор можете видеть его лодку, плывущую в гигантской космической пустоте. Это были самые лучшие – и длинные – похороны в истории человечества. К счастью, учёный оставил все чертежи на своём домашнем компьютере. Двигатель Эпштейна не дал человечеству звёзды, но приблизил к нему планеты.

«Кентербери» был переделанным колониальным транспортом. Длиной в три четверти километра, шириной в четверть километра, он напоминал пожарный гидрант снаружи и был почти пуст внутри. Однажды его снарядили людьми, запасами продовольствия, схемами, приборами, скафандрами – и надеждой. Почти двадцать миллионов человек живут сейчас на лунах Сатурна, и «Кентербери» перевёз туда около миллиона их предков. Население лун Юпитера составляет сорок пять миллионов, а одна из лун Урана может похвастать пятью сотнями – и это, к тому же, самое дальнее поселение человеческой цивилизации.

А потом появился Пояс.

Если спросить вербовщиков из СВП*, когда те выпили и расположены пооткровенничать, они, должно быть, скажут, что на Поясе сто миллионов жителей. Или – если верить данным переписчиков населения с Внутренних планет – около пятидесяти миллионов. В любом случае, популяция, как видите, велика – и нуждается в больших количествах воды.

Так что теперь «Кентербери» вместе с множеством подобных ему кораблей из компании "Прозрачная и Чистая Вода" перевозят глыбы льда: петляют от больших колец Сатурна к Поясу, а потом обратно – и так до тех пор, пока не превратятся в руины.

Джим Холден усматривал в этом нечто поэтичное.

– Холден?

Джим обернулся. Над ним возвышалась главный инженер Наоми Нагата. Рост почти два метра, копна чёрных кудрей собрана сзади в хвост, на лице – переход от веселья к раздражению. Она встряхивала руками, а не пожимала плечами – характерная для жителей Пояса привычка.

– Холден, Вы слушаете или просто сидите, уставившись в окно?

– Возникла какая-то проблема, – ответил Холден, – но так как Вы очень и очень умелы, то решите её, даже если на это не хватает денег или припасов.

Наоми рассмеялась.

–Таким образом, Вы не слушали.

– Нет, на самом деле, нет.

– Что ж, суть Вы уловили, тем не менее. Посадочный механизм «Рыцаря» не сможет работать в атмосфере, пока я не поменяю некоторые детали. Будет ли это проблемой?

– Спрошу у старика... Но когда мы последний раз использовали корабль в атмосфере?

– Никогда, хотя по инструкции у нас должен быть хотя бы один пригодный к атмосфере корабль.

– Эй, босс! – крикнул из соседнего отсека помещения Эймос Бёртон, родившийся на Земле помощник Наоми. Он махал рукой им обоим, но имел в виду только Наоми. Эймос мог находиться на корабле капитана МакДауэлла, Холден мог быть старшим помощником капитана, но в мире Эймоса Бёртона только Наоми была боссом.

– Что случилось? – прокричала она в ответ.

– Негодный кабель. Можете придержать этого маленького засранца на месте, пока я не возьму запасной?

«Мы закончили с этим?» – прочёл Холден в обращённом к нему взгляде Наоми. Джим шутливо салютовал в ответ, она усмехнулась и, покачивая головой, ушла. Её фигура в засаленной спецодежде была очень длинной и тонкой.

За плечами Холдена семь лет в Военно-Морском флоте Земли, пять лет гражданской службы в космосе, – а он всё никак не привыкнет к неправдоподобно длинным и тонким костям жителей Пояса. Детство, проведённое в условиях гравитации, определённым образом сформировало его взгляд на вещи – и этого не изменить.

У центрального лифта Холден слегка поколебался, соблазнённый видом Эйд Тукунбо – её улыбкой, голосом, запахом пачули и ванили, исходившим от её волос. Но потом всё-таки нажал кнопку с номером больничного этажа. Сперва дело.

Когда Холден вошёл в помещение, Шед Гэрви, медицинский техник, стоял, сгорбившись над лабораторным столом, и промывал обрубок левой руки Кэмерона Пэджа. Месяц назад ему придавило локоть тридцатитонной глыбой льда, двигавшейся со скоростью пять миллиметров в секунду. Такое повреждение было нередким у людей с опасной работой по рубке и перемещению ледников в условиях невесомости, и Пэдж воспринимал его со свойственным профессионалу фатализмом. Холден перегнулся через плечо Шеда – взглянуть, как тот извлекает медицинскую личинку из омертвевшей ткани.

– Ну, как? – спросил Холден.

– Кажется, неплохо, сэр, – ответил Пэдж. – У меня всё ещё осталось несколько нервов. Шед рассказывал мне, как протез будет соединён с ними.

– Полагаю, мы сможем не допустить развитие некроза, – сказал медик. – И, должно быть, рука Кэмерона не заживёт полностью ко времени прибытия на Церес. Я проверил его страховой медицинский полис. Пэдж проработал достаточно долго, чтобы получить один из аппаратов. Силовая обратная связь, датчики давления и температуры, обеспечение мелкой моторики – полный набор. Искуственная рука будет так же хороша, как настоящая. На Внутренних планетах есть новый биогель, способный выращивать конечность, но он не покрывается нашей страховкой.

– Да к чёрту этих Внутренних! И к чёрту их волшебное желе! – крикнул Пэдж. – Пусть лучше у меня будет хороший протез, сделанный на Поясе, чем что-то, выращенное этими ублюдками в их лабораториях. Может, одно только ношение их роскошных рук способно превратить тебя в засранца... Ой... Эээ... Не в обиду, офицер...

– Да ничего. Рад, что скоро вылечим тебя.

– Расскажи ему остальное, - с ехидной ухмылкой произнёс Пэдж.

– Я... Эээ... Слышал это от других парней, – начал Шэд, избегая смотреть Холдену в глаза. – Очевидно, проходит какое-то время, пока организм окончательно не опознает протез. И до этого момента, когда мастурбируешь, кажется, будто тебе это делает кто-то другой...

Холден позволил фразе на секунду повиснуть в воздухе. Во время паузы уши Шеда побагровели.

– Рад слышать, – произнёс, наконец, Холден. – А что некроз?

– Есть небольшое инфицирование, но мы держим процесс под контролем с помощью личинок. Воспаление, на самом деле, хорошая вещь в этой ситуации, и нам не нужно усердствовать с его подавлением, если только оно не станет распространяться.

– Он будет готов к следующему полёту? – спросил Холден.

В первый раз за время разговора Пэдж нахмурился.

– Чёрт возьми, да, буду! Я буду готов. Я всегда готов. Это и есть моя работа, сэр.

– Возможно, – сказал Шэд. – Зависит от того, как будут срастаться кости. Если не в этот раз, так в следующий.

– К чёрту всё это! – воскликнул Пэдж. – Я могу рубить лёд одной рукой лучше, чем половина всех паршивцев на этом сучьем корабле, вместе взятых.

– И снова – рад слышать,– сказал Холден, сдерживая усмешку. – Что ж, продолжайте.

Пэдж усмехнулся. Шэд вытащил из его руки ещё одну личинку. Холден вернулся к лифту – и на этот раз уже не колебался.

----------------------

*СВП – Содружество Внешних Планет.