Левиафан просыпается


Сто пятьдесят лет тому назад, когда местные разногласия между Землей и Марсом грозили перерасти в войну, Кольцо было далекой зоной огромных запасов минеральных ресурсов за пределами реальной досягаемости, а дальние планеты были даже за пределами самой нереальной мечты человека. В то время Соломон Эпштейн спроектировал и усовершенствовал свой небольшой интегрирующий привод, установил его на корме своей трехместной яхты и решил его испытать. В следующий момент, если бы у вас был хороший оптический прибор, вы могли бы еще увидеть его корабль, направлявшийся в бездну на скорости, граничащей со скоростью света. Самые лучшая и длинная заупокойная служба в истории человечества. К счастью, он оставил свои проекты на своем домашнем компьютере. Привод Эпштейна не подарил далеким звездам человека, но планеты от него он освободил.


Три четверти километра в длину, двести пятьдесят метров в ширину – грубо сляпанный подобно пожарному гидранту и по большей части пустой - Кантерберри был переделанным колониальным транспортом. Однажды его упаковали людьми, различными запасами, схемами, машинами, пространственными пузырями и надеждой. Это было как раз недалеко от спутников Сатурна, где сейчас проживало уже порядка двадцати миллионов человек. Кантерберри перевез на своем борту около миллиона их предков. Сорок пять миллионов на спутниках Юпитера. На единственном спутнике Урана, наиболее отдаленном аванпосте человеческой цивилизации, находилось пять тысяч человек, по крайней мере до тех пор, пока мормоны не завершат строительство своего корабля и не уйдут в поисках звезд и свободы от ограничений на деторождение.


И было там Кольцо.


Если спросить вербовщика УПСО, когда он пьян и в прекрасном настроении, он, возможно, заявит, что на Кольце живет сто миллионов. А если попробуете узнать то же самое с помощью счетчика (используемого при переписи населения), то он покажет пятьдесят. Как ни крути, население было огромным и очень нуждалось в воде.
В настоящий же момент Кантерберри и дюжины ее сестер-кораблей, принадлежащих «Пурн и Клин Вотер Компани» курсировали от щедрых обручей Сатурна к Кольцу и обратно, буксируя ледники до тех пор, пока корабли не превращались в утиль.
Джим Холден видел в этом нечто поэтическое.


- Холден?
Он обернулся к ангарной палубе. Над ним нависала главный инженер Наоми Нагата. В ней было почти два полных метра роста, копна ее кудрявых волос была собрана сзади в черный хвостик, а ее лицо выражало нечто среднее между забавой и раздражением. У нее была привычка, присущая кольцовикам: вместо того, чтобы пожимать плечами, она пожимала обычно кистями рук.


- Холден, ты слушаешь, или просто смотришь в окно?

- Есть проблема,- промолвил Холден. - И раз ты очень, очень добра, ты можешь исправить ее даже при отсутствии достаточного количества денег или ресурсов.

Наоми прыснула.
- Так ты не слушал,- заключила она.

- Действительно не слушал.

- Ну, хорошо, в любом случае ты знаешь правила. Пока я не заменю изоляцию, шасси Рыцаря придется несладко в атмосфере. Ты это имел в виду под проблемой?

-Я спрошу старика,- ответил Холден. - Но когда в последний раз мы спускали челнок в атмосферу?

- Никогда, но правила требуют, чтобы в нашем распоряжении был, по крайней мере, один челнок, способный перемещаться в атмосфере.

- Эй, босс! - Это кричал с противоположного конца отсека Амос Бартон, землянин, помощник Наоми. Мясистой рукой он махал в направлении движения корабля. Амос обращался к Наоми. Вообще, Амос мог бы быть на корабле капитана МакДауэлла; Холден мог бы быть старшим помощником капитана; но для Амоса Бартона только Наоми была боссом.

- В чем дело? - отозвалась Наоми.

- Бракованный кабель. Ты не могла бы задержать этого маленького негодяя, пока я не достану запаску?
Наоми взглянула на Холдена; он прочитал в ее глазах: «Мы с тобой не закончили!» Он склонился в саркастическом поклоне, Наоми фыркнула и ушла, с усмешкой покачивая головой, высокая и худощавая, в своем засаленном рабочем комбинезоне.
Прослужив семь лет в военно-морских силах Земли, и пять лет на цивильной должности в космосе, он так и не привык к высокому, худому, немыслимому скелету кольцовиков. Тяжелое детство навсегда сформировало его мировоззрение.


В центральном лифте Холден задержал палец над панелью управления, привлеченный рекламкой Аде Тукуньбо – ее улыбка, голос, ее волосы, пахшие духами с пачулью и ванилью, – но взамен нажал кнопку лазарета. Долг превыше всего.
Когда он входил в лазарет, Шед Гарвей, медтехник, склонился над операционным столом, очищая обрубок левой руки Кэмерона Пая. Месяцем раньше Паю придавило локоть тридцатитонным блоком льда, секунду проходившим мимо в пяти миллиметрах. Такие травмы среди людей с опасной работой, как разрезка и перевозка айсбергов в условиях невесомости, были нередкими, и Пай принимал свою судьбу с фатализмом профессионала. Холден склонился над плечом Шеда, наблюдая, как тот выдергивает из мертвой ткани одну из медицинских личинок.


- Что нового? - поинтересовался Холден.

- Она выглядит прекрасно, сир, - выпалил Пай. - У меня все еще остается несколько нервов. Шед рассказывал мне, как присоединять к ним протез.

- Полагаю, мы можем держать некроз под контролем,- ответил медик,- но можете быть уверены, до нашего прибытия на Цереру на быструю поправку Паю рассчитывать не приходится. Я проверил его страховой полис. Пай нанимался на достаточно долгое время, чтобы получить протез с силовой обратной связью, датчиками давления и температуры, неплохими программными средствами сопровождения моторов. Полный пакет. Он будет так же хорош, как настоящая рука. На внутренних планетах изобрели биогель, который способствует регенерации конечностей, но в наш план медицинского обеспечения он внесен не был.

- К черту внутренников, к черту их магические Джелло. Я скорее воспользуюсь хорошей подделкой кольцовиков, чем тем, что эти ублюдки выращивают в лабораториях. Жизнь с их модной лапой высшего качества превратит вас в жопу с ручками,- высказался Пай. Помолчав, он добавил: - Ой, только без обид, командир.

- Без проблем. Просто я рад, что мы тебя скоро починим,- ответил Холден.

- Расскажи ему все остальное,- ехидно ухмыльнулся Пай. Шед покраснел.

- Я слышал от других парней, которым доставались эти протезы,- начал Шед, избегая взгляда Холдена. - Очевидно, что будет период распознания протеза организмом, когда протез так и будет тянуть заняться мастурбацией.
Холден помолчал секунду, пока уши Шеда наливались краской.

- Хорошо,- ответил он. - А некроз?

- Какая-то инфекция,- сказал Шед. - Личинки держат ее под контролем, но воспаление- это действительно неплохо в этих обстоятельствах, поэтому мы пока не слишком пытаемся бороться с ней, если конечно она не начнет распространяться.

- Он будет работоспособен к следующему рейсу? - поинтересовался Холден.

В первый раз Пай нахмурился.

- Дерьмо… Да, конечно, я буду готов. Я всегда работоспособен. Это то, что я делаю, сир.

- Возможно,- ответил Шед. - Зависит от того, как срастется. Будет, если не к этому, то к следующему рейсу.

- Провались он к черту,- вставил Пай. - Я могу резать лед одной рукой лучше, чем половина идиотов, которым досталась эта дрянь.

- И это тоже,- Холден сдержал усмешку,- приятно слышать. - Продолжайте. Пай фыркнул. Шед выдернул следующую личинку. А Холден повернул обратно к лифту, и в этот раз он уже не колебался.