Пятьдесят пять лет назад, когда раздоры между Землей и Марсом грозили закончиться войной, богатые залежи минералов на далеком Поясе были недосягаемы, а о планетах за его пределами не смели даже мечтать. Но затем Соломон Эпштейн построил модифицированный термоядерный двигатель, установил его на свою трехместную яхту и запустил на полную мощность. В хороший телескоп до сих пор видно, как его корабль несется в бездну почти со скоростью света. Самые продолжительные похороны в истории! К счастью, он сохранил чертежи на домашнем компьютере. Двигатели Эпштейна не подарили человечеству звёзды, зато сделали путешествия к планетам обычным делом.

Семьсот метров в длину и двести в ширину, похожий на пожарный гидрант, с громадными пустыми ангарами - Кентербери был переоборудованным транспортным кораблем для колоний. Некогда он был наполнен людьми, запасами воды и еды, схемами, механизмами, климатическими сферами и надеждой. Теперь на спутниках Сатурна проживают почти двадцать миллионов человек - Кентербери когда-то привез туда почти миллион их предков. На спутниках Юпитера живет сорок пять миллионов. Пять тысяч на спутнике Урана - последнем рубеже цивилизации; последнем до того, как мормоны закончили корабль поколений и отправились еще дальше — к звездам и свободе от ограничения рождаемости.

А дальше начинался астероидный Пояс.

Ребята из миграционной службы под градусом могли ляпнуть, что там живет аж сто миллионов. Переписчик населения назвал бы цифру пятьдесят. Как бы то ни было, число жителей Пояса было внушительным, и всем была нужна вода.

И теперь Кентербери с дюжиной других кораблей компании «Хрустальные воды» перевозят ледники по кругу от щедрых на замерзшую воду колец Сатурна к Поясу и обратно. И будут перевозить, пока однажды не превратятся в утиль.

Джим Холден даже находил в этом некую поэзию.

- Холден?

Он обернулся ко входу в ангар. Над ним возвышалась Наоми Нагата — главный инженер ростом два метра, с копной черных вьющихся волос, схваченных в хвост. Ее лицо выражало то ли раздражение, то ли веселье. Как и все жители Пояса, она обычно не пожимала плечами, а вскидывала руки.

- Холден, ты слушаешь или просто в окно уставился?

- Обнаружилась неполадка, - откликнулся Холден,- но ты у нас такой классный специалист, что решишь ее даже без денег и нужных материалов.

- Значит, не слушал, - рассмеялась Наоми.

- Не очень.

- Ну, главное ты угадал. В атмосфере у Рыцаря барахлит посадочный привод, надо сальники заменить. Что нам делать?

- Спрошу нашего старика, - ответил Холден. - Когда мы в последний раз использовали шаттл в атмосфере?

- Никогда. Но в записях сказано, что нам понадобится хотя бы один, работающий в таких условиях.

- Эй, босс! - позвал с дальнего конца отсека Эймос Бертон, землянин, помощник Наоми. Он помахал мускулистой рукой в их направлении. Так он обращался к Наоми. Может быть, МакДауэлл - капитан этого корабля, Холден - старший помощник, но для Эймоса Бертона босс все равно Наоми.

- Что такое? - крикнула она.

- Кабель дрянной. Вы не подержите эту хреновину, пока я запасной принесу?

Наоми взглянула на Холдена с немым вопросом - «Мы закончили?» Тот шутливо отдал честь, она фыркнула и ушла. Он проводил взглядом ее хрупкую долговязую фигуру в засаленном рабочем комбинезоне.

За семь лет службы на Земном флоте и пять лет работы в космосе с гражданскими Холден так и не привык к невероятно длинным и тонким костям Поясников. Детство на планете с высокой гравитацей оставило отпечаток на всю его жизнь.

У центрального лифта Холден помедлил над кнопкой навигационной палубы, вообразив Аду Тукунбо — ее улыбку, голос, аромат ванили и пачули от волос — но отправился в медотсек. Долг превыше удовольствий.

Когда Холден вошел, медик Шед Гарви занимался обрубком левой руки Камерона Паджа, сгорбившись над операционным столом. Месяц назад по руке бедняги проехалась тридцатитонная глыба льда. Обычная травма для рабочих, занятых резкой и погрузкой айсбергов в невесомости, и Падж смирился с ней с профессиональным фатализмом. Холден заглянул Шеду через плечо — тот как раз доставал очередную обеззараживающую личинку из омертвевшей ткани.

- Что скажешь? - спросил Холден.

- Все обошлось даже лучше, чем могло, сэр, - встрял Падж. - Кое-где даже нервы остались. Шед мне рассказывал, как будет крепиться протез.

- Думаю, с гангреной мы справляемся, - ответил медик. - Надеюсь, Падж не будет торопиться с полным выздоровлением, пока мы не доберемся до Цереры. За выслугу лет по полису ему положен протез с силомером, датчиками давления и температуры, с программным обеспечением для мелкой моторики. Полный набор. Почти, как настоящая рука. А на внутренних планетах придумали новый биогель, от которого рука отрастает заново. Но наша страховка такого не покрывает.

- Да пошли эти внутренники со своим чудо-йогуртом. Пусть у меня лучше будет Поясовская поделка, чем всё, что они там себе изобретают в лабораториях. Ихнюю модную руку поносишь — уже придурок, - разошелся Падж и тут же спохватился, - Ох, это я не про вас, сэр.

- Забудь. Главное, что ты поправишься, - ободрил его Холден.

- Давай, скажи ему, что еще эта штука умеет - ухмыльнулся Падж Шеду. Тот покраснел.

- Я...э-э... слышал от других парней с протезами, - смущенно сказал Шед, не поднимая глаз, - какое-то время, пока протез приживается, онанизм ощущается, как будто тебе помогают.

Повисло неловкое молчание, и Шед покраснел до ушей.

- Отличная новость, - наконец проронил Холден, - что с гангреной?

- Инфекция, конечно, попала, но личинки не дают ей развиться, а воспаление даже хороший знак. Так что никакого особого лечения, если хуже не станет.

- В следующий рейс сможет пойти?

Падж вдруг нахмурился:

- О черт, да хоть прямо сейчас. Сэр, это моя работа.

- Вероятно, сможет, - ответил Холдену Шед, - зависит, приживется ли новая рука. Не в этот, так в следующий.

- Черт подери, да я с одной рукой управлюсь со льдом лучше, чем все ваши торчки на этой посудине вместе взятые, - заорал Падж.

- Очень за тебя рад, - сказал Холден, едва не ухмыльнувшись. - Выздоравливай.

Падж фыркнул. Шед подцепил еще одну личинку из раны, а Холден вернулся в лифт, на этот раз не сомневаясь, куда он отправится дальше.