Пробуждение Левиафана.

Сто пятьдесят лет назад, когда непримиримые противники Земля и Марс стояли на пороге межпланетной войны - разработка полезных ископаемых на Поясе астероидов казалась недостижимой утопией, а полеты к звездам и вовсе сказочным сном. Именно тогда Соломон Эпштейн собрал небольшой термоядерный двигатель, установил его на корме своей яхты, с экипажем из трех человек на борту, и нажал кнопку «Пуск». В хороший телескоп вы и сейчас сможете наблюдать, как его лодка степенно удаляется в далекое ничто. Таких долгих, торжественных похорон история человечества еще не знала. К счастью все чертежи и схемы уцелели - изобретатель благоразумно сохранил их на своем компьютере. Двигатель Эпшетейна не подарил людям звезд, зато планеты Солнечной системы оказались в поле их досягаемости.

Три четверти километра в длину, четверть - в ширину, чем-то схожий с пожарным гидрантом - таким был «Кентербери» - переоборудованный колониальный транспортник, перевозивший по большей части вакуум в своих отсеках. А ведь когда-то он был до отказа заполнен людьми, провиантом, различными механизмами, капсулами с микроклиматом и надеждой. Почти двадцать миллионов человек населяют луны Сатурна сейчас. И миллион первых поселенцев Кентербери доставил туда на своем борту. Сорок пять миллионов разместились на спутниках Юпитера. Пять тысяч - на спутнике Урана - самом дальнем форпосте человеческой цивилизации, который удерживал пальму первенства до тех пор, пока мормоны не построили свой корабль, этакий Ноев ковчег, и не отправились на нем покорять звезды, подальше от всеобщего контроля над рождаемостью.

Тогда и настал час Пояса.

Спросите вербовщиков, которые спьяну любят чесать языками, и они скажут вам, что на Поясе живет сто миллионов человек. Спросите обычных внутрипланетных переписчиков - эти ответят скромнее: пятьдесят миллионов. Как бы там ни было, но население Солнечной системы с трудом поддавалось исчислению, и постоянно нуждалось в воде.

Поэтому Кентербери и его собратья из компании «Вода без примесей» бороздили пространство от покрытых ледниками колец Сатурна к Поясу и обратно, переправляя в грузовых отсеках огромные глыбы льда. Так есть и так будет до тех пор, пока корабли не отслужат свой срок, и не превратятся в груду металлолома.

Кто как, а Джим Холден усматривал в этом некую романтику.

- Холден?

Он обернулся к ангарной палубе. Главный инженер Наоми Нагата смотрела на него с высоты своего двухметрового роста. Копна черных вьющихся волос собрана в хвост, а выражение лица такое, словно она не знает - злиться ей или смеяться. Вместо того, чтобы пожать плечами, она, как типичный представитель Пояса, сжала ладони в кулаки.

- Холден, вы слушаете меня или просто глазеете в иллюминатор?

- У нас опять поломка, - отозвался он, - но поскольку вы прекрасный мастер своего дела, вы все почините, хотя ремонт не заложен в смету, да и деталей тоже нет.

Наоми рассмеялась.

- Ничего-то вы не слышали, - констатировала она.

- Сказать по правде – не слышал.

- Ну, суть уловили и то ладно. Посадочный механизм «Рыцаря» может не выдержать входа в атмосферу, если не заменить изоляцию. Можем мы это сделать?

- Спрошу старика, – ответил Холден. – Когда мы в последний раз спускали челнок в атмосферу?

- Никогда, но по уставу нам положено иметь в арсенале хотя бы один атмо-шаттл.

- Эй, босс! – завопил с другого конца бокса помощник Наоми - землянин Амос Бартон. Его мясистая рука указывала на них. Разумеется, он обращался к Наоми. Не важно, что капитаном корабля был Макдауэлл, не важно, что Холден здесь старший помощник. Амос Бартон признавал только одного босса - Наоми.

- Что случилось? – закричала она в ответ.

- Кабель вышел из строя. Можете подержать эту заразу, пока я не заменю его?

Наоми вопросительно посмотрела на Холдена. Тот насмешливо козырнул ей и она, качая головой, пошла прочь - долговязая и тонкая, в промасленном комбинезоне.

Семь лет - в военном флоте Земли, пять лет - в гражданском космическом флоте, а он так и не смог привыкнуть к ним – невероятно высоким и худым жителям Пояса, или как их еще называли - белтерианам. Сам он вырос на Земле, где все подчинено законам гравитации, и это наложило свой отпечаток на его восприятие мира.

Холден вошел в центральный лифт и легонько провел пальцем по кнопкам на панели. Он думал об Аде Тукамбо - ее улыбке, голосе, о нежном аромате ванили в ее волосах. Но чувство долга взяло верх, и он нажал на кнопку лазарета.

Корабельный медик, Чед Гарви обрабатывал культю левой руки Камерона Паджа, когда Холден возник на пороге. Месяц назад, локоть Паджа придавило тридцатитонной глыбой льда. Обычная травма среди тех, кто режет на куски огромные айсберги и грузит их на корабли в условиях невесомости. И Падж философски относился к таким издержкам своей профессии. Холден заглянул через плечо Чеда, и увидел, как тот вытягивает из раны лекарственную личинку.

- Что скажете? – спросил он.

- Выглядит не плохо, сэр, - ответил Падж. – У меня даже осталась пара нервных окончаний, для протеза в самый раз хватит.

- Думаю, с некрозом мы справимся, - сказал медик, - но до Цереры рана не заживет. Я проверил его страховой полис. У Паджа приличный стаж и ему полагается протез с обратной силовой установкой, датчиками давления, температуры и программой мелкой моторики. Полный комплект. Почти настоящая рука. На внутренних планетах есть биогель с помощью которого можно регенерировать конечность, но в нашем медицинском перечне он не значится.

- К черту планеты с их волшебным желе. По мне, так хороший белтерианский протез в сто раз лучше всяких лабораторных штучек этих внутрипланетных ублюдков. Попробуй отрасти их волшебную руку и мигом превратишься в такого же жлоба как все они там, - пробурчал Падж и добавил, - к вам это не относится, сэр, не обижайтесь.

- Да, я и не обижаюсь. Хорошо, что мы можем тебя подлатать, - ответил Холден.

- Скажите ему, пусть смотрит за что тянет, - оскалился Падж, а Чед залился краской.

- Я тут слышал от других парней, - начал он, стараясь не смотреть на Холдена, - что пока не сроднишься с протезом, то когда мастурбируешь чувство такое будто ты - это не ты.

Замечание Чеда так и осталось висеть в воздухе, пока его уши не приобрели багровый оттенок.

- Рад слышать, - наконец смилостивился над ним Холден. - Так что насчет некроза?

- В рану попала инфекция. Личинки борются с ней и на этом фоне воспаление хороший признак. Главное, чтобы заражение не пошло дальше.

- Он будет в форме к следующему рейсу?

Впервые за время их разговора Падж набычился.

- Само собой я буду в форме. Я всегда в форме, сэр.

- Может быть, - заметил в свою очередь Чед. - Посмотрим, как поведет себя протез. Если не подойдет один, попробуем другой.

- К черту все, - взорвался Падж. - Я одной правой могу резать лед лучше половины увальней на этой посудине.

- В самом деле? - усмехнулся Холден. – Прекрасная новость. Продолжайте в том же духе.

Падж фыркнул. Чед извлек новую личинку из раны. А Холден вернулся в лифт, и на этот раз он точно знал на какую кнопку нажмет.