Пробуждение Левиафана

Сто пятьдесят лет тому назад, когда Земля и Марс, переполняемые взаимными противоречиями, балансировали на грани войны, Пояс Астероидов казался экономически недосягаемой мечтой о несметных рудных богатствах, а освоение внешних планет не входило даже в самые дерзкие корпоративные планы. Именно тогда Соломон Эпштейн собрал свой небольшой термоядерный двигатель, водрузил его на корму трехместной яхты и запустил. С хорошей оптикой, и сегодня можно видеть его корабль, несущийся в космическую бездну быстрее скорости света, - лучшие, самые долгие проводы в истории человечества. К счастью, в его домашнем компьютере сохранились схемы. Двигатель Эпштейна не приблизил человека к звездам, но подарил ему планеты.


Три четверти километра в длину, четверть километра в ширину - по форме напоминающий огнетушитель – и практически пустой внутри, "Кентербери" был переоборудован в колониальное транспортное судно. Однажды его загрузили людьми, продовольствием, чертежами, техникой, мыльными пузырями и - надеждой. Теперь уже на спутниках Сатурна жили почти 20 миллионов человек, и около миллиона их предшественников в свое время доставил туда "Кентербери". Еще сорок пять миллионов – на лунах Юпитера. Пять тысяч человек принял один из спутников Урана, самый отдаленный форпост человеческой цивилизации, по крайней мере, до тех пор, пока мормоны ни достроили свой корабль поколений, на котором устремились к звездам в поисках свободы воспроизводства.


А потом был Пояс.


Если бы вы задали вопрос агентам Департамента здравоохранения и социальных служб, когда они навеселе и в добром расположении духа, возможно, вам бы ответили, что на Поясе проживают сто миллионов человек. Со слов переписчика населения внутренних планет - скорее, около пятидесяти. Так или иначе, это была огромная популяция, которой требовалось много воды.


И теперь "Кентербери" и десятки других кораблей аналогичного класса, принадлежавшие компании по доставке воды "Пур-н-Клин", буксировали лед, огибая петлю, от широких колец Сатурна к станциям Пояса и обратно. И так в течение всего срока службы, до списания в металлолом.


Джим Холден находил в этом некую романтику.


- Холден?


Он обернулся к ангарному отсеку - ростом под два метра, с копной вьющихся черных волос, собранных в хвост на затылке, позади него возвышалась старший инженер Наоми Нагата. В ее взгляде – недоумение и раздражение. Как уроженка Пояса она имела характерную привычку приподнимать руки в тех случаях, когда земляне обычно пожимают плечами.


- Холден, ты слушаешь или в окно глазеешь?


- Возникла проблема, - ответил Холден. – Но ты у нас просто молодец, можешь решить ее даже без дополнительных средств и оборудования.


Наоми рассмеялась.


- Значит, ты все-таки не слушал, - сказала она.


- Не совсем.


- Ну, по крайней мере, суть проблемы ты уловил. Посадочное шасси "Витязя" не сработает в атмосфере, если не заменить уплотнители. Что скажешь?


- Поговорю с кэпом, - ответил Холден. – А когда мы последний раз использовали челнок в атмосфере?


- Ни разу, но, по инструкции, у нас должен быть хотя бы один атмосферный шаттл.


- Привет, босс! – Амос Бертон, уроженец Земли и помощник Наоми, гаркнул из противоположного угла отсека, махнув в нашу сторону своей здоровенной ручищей. Он имел в виду Наоми. Амос, может, и находился на корабле командира МакДауэлла, где Холден был старшим помощником, но его боссом была только Наоми.


- В чем дело? – крикнула она в ответ.


- Неисправный кабель. Можешь подержать этого маленького засранца, пока я найду запасной?


Наоми посмотрела на Холдена. "Принято к исполнению?" – читалось в ее взгляде. Он, не скрывая сарказма, вскинул руку к виску, на что она недовольно хмыкнула и, качая головой, удалилась – длинная и худощавая, в засаленном комбинезоне.


Семь лет службы в военно-воздушном флоте Земли, пять лет в космосе с гражданскими - он никак не мог привыкнуть к невероятно долговязой и хрупкой комплекции астероидян. Детские годы, проведенные в условиях гравитации, раз и навсегда сформировали его мироощущение.


У центрального лифта Холден едва не нажал на кнопку навигационной палубы, увлекаемый мыслями об Эйд Тукунбо – ее улыбкой и голосом, ароматом пачулей и ванили в волосах – но все же выбрал палубу медблока. Сначала работа.



Шед Гарви, фельдшер-лаборант, согнувшись над процедурным столиком, обрабатывал культю левой руки Камерона Паджа, когда вошел Холден. Месяцем раньше локоть Паджа пропорола тридцатитонная глыба льда, двигавшаяся со скоростью пять миллиметров в секунду. Такая травма считалась обычным делом у тех, кто выполнял эту опасную работу - резал и перемещал айсберги в условиях невесомости, - и Падж относился к случившемуся с фатализмом профессионала. Холден склонился над плечом Шеда, наблюдая как тот вытаскивает из мертвых тканей культи одну из личинок для заживления ран.


- Как дела? – спросил Холден.


- Весьма не плохо, сэр, - ответил Падж. – Держусь. Мне тут Шед рассказывает, как будет крепиться протез к этой штуковине.


- Полагаю, мы сможем держать некроз под контролем, - добавил лаборант, - и проследим, чтобы рана не слишком зарубцевалась до нашего прибытия на Цереру. Я проверил его медицинский полис: Падж уже давно работает в компании и может позволить себе протез с устройством обратной связи, датчиками давления и температуры, системой сенсорного управления. Полная комплектация. Такой протез практически не уступает здоровой руке. На внутренних планетах есть новейший биогель для восстановления утраченной конечности, но нашей страховкой он не покрывается.


- Мать их, этих выродков с внутренних планет, с их чудодейственным Желе. По мне, так лучше хорошая подделка с Пояса, чем какая-то дрянь, которую эти ублюдки выращивают в своей лаборатории. Где гарантия, что их искусственно выращенная рука не превратит тебя в полного придурка? – заявил Падж, а потом добавил: "О, извините, без обид, старпом."


- Все в порядке. Я действительно рад, что ты у нас идешь на поправку, - ответил Холден.


- Расскажи-ка ему еще кое-что, - ухмыляясь, попросил Падж лаборанта. Тот покраснел от смущения.


- Ну… я слышал от парней, у которых эти штуковины, - Шед избегал взгляда Холдена, - что, вроде бы, существует определенный период адаптации, и если попробуешь мастурбировать, то не почувствуешь разницы между протезом и здоровой рукой.


Холден выждал паузу… У Шеда уши стали пунцовыми.


- Хорошо, - сказал Холден. – А некроз?


- Есть инфекция, - ответил Шед. – Личинки держат ее под контролем. В данном случае воспаление нам на руку, так что мы не очень активно с ним боремся, пока нет ухудшения.


- Он будет готов к следующему рейсу? – спросил Холден.


Впервые за все время Падж недовольно нахмурился:


- Да, мать твою, я буду готов. Я всегда готов. Только этим и занимаюсь, сэр.


- Возможно, - ответил Шед. – Посмотрим, как поведет себя связующий материал. Так что, если не в этот раз, то в следующий.


- К черту! – сказал Падж. – Да я одной рукой накрошу льда больше, чем половина ваших кретинов на этой дерьмовой посудине.


- Я понял, - ответил Холден, подавляя ухмылку. – Хорошо. Продолжайте.


Падж хмыкнул. Шед вытащил еще одну личинку. Холден вернулся к лифту, и в этот раз он уже не сомневался.