Сто пятьдесят лет назад, когда Земля и Марс балансировали на грани между взаимным недовольством и полноценной войной, Пояс казался недостижимым, как горизонт, хранилищем несметных минеральных сокровищ, а внешние планеты не фигурировали даже в самых фантастических мечтах корпораций. В ту пору Соломон Эпштейн собрал свой немного усовершенствованный двигатель на ядерном синтезе, водрузил его на личную трехместную яхту и включил. В хороший телескоп вы и сейчас могли бы увидеть его корабль, направляющийся курсом на большую пустоту со скоростью, составляющей небольшой процент от скорости света. Таких шикарных, таких долгих похорон человечество еще не знало. К счастью, на его домашнем компьютере сохранились чертежи. Двигатель Эпштейна не дал людям звезд, но подарил им планеты.

Три четверти километра в длину, четверть километра в ширину - слегка напоминающий пожарный гидрант - и заполненный по большей части пустотой, «Кентербери» был переоборудованным колониальным транспортом. Когда-то он ломился от народа, припасов, сборно-разборных конструкций, машин, жилых пузырей и надежд. Сейчас на лунах Сатурна живет чуть менее двадцати миллионов человек. В свое время «Кентербери» перевез туда около миллиона их предков. Сорок пять миллионов на луны Юпитера. На одном из спутников Урана обитало около пяти тысяч – самый дальний оплот человеческой цивилизации – по крайней мере, до того как мормоны достроили свой «корабль поколений» и отправились к звездам и свободе от ограничений на количество детей.

А потом был Пояс.

Если бы вы спросили подвыпившего и склонного к откровенности вербовщика ОПА, он мог бы сказать, что на Поясе живет миллионов сто. Переписчик с внутренних планет назвал бы цифру ближе к пятидесяти миллионам. Как не считай, население огромное, и воды для него требовалось не меряно.

И вот теперь «Кентербери», как и множество таких же транспортов, принадлежавших «Компании Чистой Воды», курсировали между благодатными кольцами Сатурна и Поясом, перевозя лед, пока не изнашивались до состояния металлолома.

Джим Холден видел в этом поэзию.

- Холден?

Он обернулся к ангарной палубе. Наоми Нагата, главный инженер, возвышалась над ним во весь свой без малого двухметровый рост. Ее темные вьющиеся волосы были собраны в хвост, а лицо выражало нечто среднее между удовлетворением и досадой. По привычке жителей Пояса она разводила руки, вместо того, чтобы пожимать плечами.

- Холден, вы слушаете или смотрите в окно?

- Возникла проблема, - сказал он, - а вы хороши, действительно хороши, настолько, что сможете решить ее без дополнительных вливаний.

Наоми рассмеялась.

- Значит, вы не слушали, - произнесла она.

- Не очень внимательно.

- Ну, во всяком случае, вы ухватили суть. Посадочные опоры «Рыцарей» не будут нормально работать в атмосфере, пока я не заменю уплотнители. Это годится в качестве проблемы?

- Я спрошу старика, - ответил Холден. – Напомните, когда мы в последний раз использовали шаттл в атмосфере?

- Никогда, но правила требуют иметь хотя бы одну машину, подготовленную для работы в таких условиях.

- Эй, босс! – Амос Бартон, землянин, помощник Наоми, кричал через весь отсек.

Он помахал им мясистой рукой, имея в виду только ее. Амос мог находиться на корабле капитана Макдауэлла, Холден мог быть хоть трижды должностным лицом, но в мире Амоса существовал только один начальник – Наоми.

- В чем дело? – крикнула она в ответ.

- Бракованный кабель. Вы не могли бы придержать эту маленькую сволочь, пока я возьму запасной?

Наоми посмотрела на Холдена с немым вопросом «мы закончили?» в глазах. Он вытянулся во фрунт и щелкнул каблуками. Наоми фыркнула. Уходя, она качала головой, высокая худая фигура в замасленном комбинезоне.

Семь лет в военном флоте Земли, пять лет работы в пространстве со штатскими, а он так и не смог привыкнуть к невероятно тощим и долговязым телам уроженцев Пояса. Детство, проведенное в нормальной гравитации, навсегда сформировало его восприятие.

В центральном лифте Холден на мгновение тронул кнопку навигационной палубы, соблазненный перспективой встретиться с Эйдой Тукунбо – увидеть ее улыбку, услышать ее голос, почувствовать аромат пачули с ванилью, которым пахли ее волосы, - но вместо этого нажал кнопку лазарета. Долг превыше всего.

Когда Холден вошел, Шэд Гарвей, медик-технолог, горбился над лабораторным столом, занимаясь очисткой того, что осталось от левой руки Камерона Пейджа. Месяцем ранее ее до локтя размозжило тридцатитонным куском льда, двигавшимся со скоростью пять миллиметров в секунду. С людьми, занимавшимися в невесомости опасной работой по резке и транспортировке ледяных блоков, такое случалось довольно часто, и Пейдж относился к этому с фатализмом профессионала. Холден склонился над плечом Шэда, наблюдая за тем, как техник выуживает из мертвой ткани медицинскую личинку.

- Что скажете? – спросил Джим.

- Выглядит неплохо, сэр, - ответил Пейдж. – У меня еще осталось пара нервов. Шэд уже рассказал, как будет ладить к ним протез.

- Будем надеяться, нам удастся держать некроз под контролем, - сказал медик, - и не давать руке полностью зажить до Цереры. Я проверил страховку, Пейдж проработал достаточно, чтобы получить протез с обратной силовой связью, датчиками давления и температуры, программным обеспечением для мелкой моторики. Полный пакет. Он будет почти так же хорош, как настоящая рука. На внутренних планетах используют новый биогель для регенерации конечностей, но наш бюджет не рассчитан на такие излишества.

- В задницу внутренников, в задницу их волшебное желе! Я скорее соглашусь на хорошую симуляцию, сделанную на Поясе, чем на один из тех ублюдков, что они выращивают в колбах. Стоит обзавестись их фантастической рукой, и ты наверняка превратишься в засранца, - сказал Пейдж, затем добавил. – Хм, без обид, сэр.

- Не берите в голову. Рад, что мы можем помочь вам решить эту проблему.

- Расскажи ему остальное, - произнес Пейдж, криво ухмыляясь.

Шэд покраснел.

- Я, э-э-э, слышал от других парней, которые носят протез, - мямлил Шэд глядя в пол, - по-видимому, во время привыкания есть момент, когда ощущения при работе такие же, как от мастурбации.

Холден молчал, а уши Шэда стремительно багровели.

- Интересно, - наконец сказал Джим. – А некроз?

- Там инфекция, - ответил Шэд. – Личинки сдерживают ее, а воспаление в данном случае даже к лучшему, так что, пока оно не распространяется, мы с ним не боремся.

- Он будет готов к следующему рейсу?

Пейдж, впервые за весь разговор, нахмурился.

- Да, черт возьми, я буду готов! Я всегда готов. Это именно то, что я всегда делаю, сэр.

- Возможно, - произнес Шэд. – Будет зависеть от того, как пройдет сращивание. Если не к этому рейсу, то к следующему.

- В задницу! – выругался Пейдж. – Я одной рукой смогу резать лед лучше, чем половина тех долбогребов, которых вы наняли на эту сучью работу.

- Хорошо, - сказал Холден, стараясь не улыбнуться. – Продолжайте!

Пейдж усмехнулся. Шэд вынул еще одну освободившуюся личинку. Джим вернулся к лифту, и в этот раз он не колебался.