Пробуждение Левиафана

Сто пятьдесят лет назад, когда из-за территориальных разногласий Земля и Марс находились на грани войны, Пояс был недоступным огромным источником минеральных ресурсов, путь до которого представлялся экономически нецелесообразным. А уж о внешних планетах никто и мечтать не мог. И тогда Соломон Эпштайн создал небольшой видоизмененный термоядерный двигатель, пристроил его к своей трехместной яхте и завел. Находясь в определенном месте, можно было видеть его яхту, несущуюся на скорости, близкой к скорости света, во внеземное пространство. Это были самые зрелищные и длинные похороны в истории человечества. К счастью, он сохранил планы своего изобретения на домашнем компьютере. Двигатель Эпштайна не достал до звезд, но доставил человека на внешние планеты.

«Кентербери» бел переоснащенным колониальным кораблем длиной 750 метров, шириной 250 метров, по форме он напоминал пожарный гидрант и был практически пустым внутри. Было время, когда он был загружен людьми, продовольствием, схемами, станками, специальными «пузырями» для комфортного проживания людей и надеждой. Сейчас на лунах Сатурна жило около двадцати миллионов человек. «Кентербери» перевез туда около миллиона их предшественников. На лунах Юпитера – около сорока пяти миллионов. На одной из лун Урана обитало пять тысяч, и это было самое отдаленное человеческое поселение, по крайней мере, пока мормоны не построили свой корабль поколений и не направились к звездам, чтобы никто не мешал им размножаться.

И, наконец, много людей жило на Поясе.

Если бы Вы спросили вербовщиков СВП (Союз внешних планет), когда они напьются и находятся в приподнятом настроении, они могли бы заявить, что на Поясе живет сто миллионов человек. Спросите переписчика населения с внутренней планеты, и он назовет цифру близкую к пятидесяти миллионам. Но как не крути, население не маленькое, и ему нужно было много воды.

Поэтому «Кентербери» и десятки аналогичных кораблей из компании доставки воды «Пур-н-Клин»* совершали рейсы от благодатных колец Сатурна до Пояса и обратно, перетаскивая ледники. И продолжалось это до тех пор, пока они не превращались в развалины.

Джим Холден видел в этом что-то поэтическое.

– Холден?

Он повернулся к ангарной палубе. Над ним, как башня, возвышалась Наоми Нагата, главный инженер. Она была ростом под два метра, копна черных вьющихся волос была затянута в хвост, выражение лица у нее была такое, как будто ее что-то развеселило и в то же время раздосадовало. У нее была привычка, как и у всех жителей Пояса, пожимать не плечами, а руками.

– Холден, Вы слушаете или просто смотрите в окно?

– Вы говорили о какой-то проблеме, – ответил Холден. – И поскольку Вы очень хороший специалист, Вы можете решить ее, даже при том, что не хватает денег и материалов.
Наоми засмеялась.

– Значит, Вы не слушали, – заключила она.

– На самом деле нет.

– Что ж, Вы, тем не менее, уловили суть проблемы. Посадочное устройство у «Найт» не сработает в атмосфере, пока я не заменю герметизирующие уплотнители. Это будет сложно сделать?

– Я спрошу у командира, – ответил Холден. – А когда мы использовали шаттл в атмосфере в последний раз?

– Никогда, но регулярные говорят, что нам нужен хотя бы один шаттл, годный для использования в атмосфере.

– Эй, босс! – прокричал с другой стороны пролета Амос Бёртон, ассистент Наоми, уроженец Земли. Он помахал рукой им всем, но имел в виду лишь Наоми. Даже при том, что Амос работал на корабле капитана МакДауэлла, а Холден был старшим помощником, в мире Амоса Бёртона единственным боссом была Наоми.

– Что такое? – прокричала ему в ответ Наоми.

– Неисправный кабель. Не могли бы Вы подержать этого гадёныша, пока я не принесу запаску?

Наоми посмотрела на Холдена, как бы спрашивая: «Мы закончили?» Саркастическим жестом он отдал честь, на что та фыркнула, покачала головой и пошла, длинная и тонкая в своем засаленном комбинезоне.

Прослужив семь лет в морском флоте на Земле, проработав пять лет в космосе с гражданскими, он не был привычен к невероятно длинным, тонким фигурам поясовчан. Он навсегда остался человеком из мира, где действуют законы притяжения.

У центрального лифта Холден ненадолго задержал палец у кнопки навигационной палубы, которая манила его образом Эди Тукунбо: ее улыбка, ее голос, аромат пачули и ванили на ее волосах, – но он нажал кнопку лазарета. Первым делом – долг, а уж потом приятное.

Когда Холден вошел, Шэд Гарви, медицинский работник среднего звена, стоял, склонившись над своим лабораторным столом, и удалял инородные тела из того, что осталось от левой руки Камерона Паджа. За месяц до этого Паджу зажало локоть тридцатитонной глыбой льда, двигавшейся со скоростью пять миллиметров в секунду. Для людей с опасной работой разрезания и перемещения айсбергов в условиях невесомости это была обычная травма, и Падж был профессионалом, работавшим с пылом фаталиста. Холден перегнулся через плечо Шэда, чтобы посмотреть, как медик достает одну из специальных личинок-чистильщиков из омертвевшей ткани.

– Что нового? – поинтересовался Холден.

– Кажется, все довольно хорошо, сэр, – ответил Падж. – У меня осталось еще несколько нервов. Шед тут объяснял мне, как протез будут подвешивать к ним.

– При условии, что мы сможем контролировать отмирание тканей, – добавил медик, – и рана не успеет затянуться, пока мы доставим Паджа на Цереру. Я проверил полис – Падж застрахован уже довольно давно, и ему могут дать протез с силовой обратной связью, датчиками давления и температуры и программным обеспечением для мелкой моторики. Полный пакет. Почти как настоящая рука. На внутренних планетах, конечно, есть новый биогель, который наращивает конечности, но он не входит в наше медицинское покрытие.

– К черту внутренние планеты и к черту их волшебное желе! Я лучше вставлю хороший протез, сделанный на Поясе, чем позволю намазать меня чем–то, что эти ублюдки выращивают в лаборатории. С их замечательной рукой самому можно стать придурком, – заключил Падж. Потом добавил, – О, чёрт! Без обид, старпом.

– Да брось ты. Я просто рад, что мы поправим тебя, – сказал Холден.

– Скажи ему остальное, – продолжил Падж с озорной ухмылкой. Шэд покраснел.

– Я, тут, слышал от ребят, которые заполучили их, – начал Шэд, не глядя на Холдена. – По всей видимости, на стадии, когда протез еще не прижился, можно мастурбировать, и тебе будет казаться, что за тебя это делает кто–то другой.

Холден не сразу ответил, переваривая услышанное. Шэд же покраснел до самых ушей.

– Буду знать, – сказал Холден. – А что насчет отмирания тканей?

– Есть заражение, – пояснил Шэд. – Личинки не дают ему развиться, и воспаление в данном случае даже хорошо, так что мы не будем прибегать к серьезным мерам, пока заражение не пойдет дальше.

– Он будет готов к следующему рейсу? – спросил Холден.

Падж впервые насупился.

– Я буду готов, черт побери! Я всегда готов. Это моя работа, сэр.

– Возможно, – поправил его Шэд. – Все зависит от того, как приживется протез. Если не этот, то следующий.

– Да в гробу я видел все это! – запротестовал Падж. – Я одной рукой могу пилить лед лучше, чем половина тех придурков с Вашей телеги.

– Как я уже говорил, – сказал Холден, сдерживая ухмылку, – буду знать. Продолжайте.

Падж фыркнул. Шэд вытащил еще одну личинку. Холден вернулся к лифту, и на этот раз у него не было никаких сомнений.


* Название компании переводится с английского как «чистый и свободный от примесей»