ПРОБУЖДЕНИЕ ЛЕВИАФАНА

Полтора века назад, когда из-за междоусобных распрей Земля и Марс оказались на грани войны, Пояс Астероидов был недостижимым кладезем бесценных полезных ископаемых, а уж о планетах вне Пояса даже не мечтали. Именно тогда Соломон Эпштейн изобрел небольшой двигатель, работавший на ядерной энергии, прикрепил его на корму своей трехместной яхты и завел. В окуляр сильного телескопа еще долго виднелся корабль, который, достигая скорости света, уносился во вселенскую пустоту. Самые длинные и зрелищные похороны в истории человечества. К счастью, в компьютере покойного отыскались чертежи. И пусть двигатель Эпштейна не достал человеку звезд с небес, зато приблизил планеты.

Три четверти километра в длину, четверть километра в ширину – чем-то схожий с пожарным гидрантом – в основном полый внутри, Кентербери представлял собой оснащенный по последнему слову техники образец космолета для переселенцев. Некогда он был преисполнен людьми, запасами, схемами, машинами, искусственной атмосферой под куполообразными сводами... и надеждой. Нынче же население спутников Сатурна достигало двадцати миллионов человек. Почти миллион их предков прибыл туда на Кентербери. Сорок пять миллионов осели на спутниках Юпитера. Пять тысяч переселенцев добрались и до одного из спутников Урана, самого удаленного форпоста человеческой цивилизации. По крайней мере, таковым он являлся до тех пор, пока мормоны не достроили свой корабль нового поколения и не отправились к звездам в поисках новых земель, неподвластных законам о деторождаемости.

А потом добрались и до Пояса Астероидов.

Спросите кадровиков УСО (Управление по связям с общественностью), когда у них от горячительного развязывается язык, и они вам расскажут, что Пояс населен сотнями миллионов переселенцев. Спросите переписчика населения планет внутри Пояса Астероидов – и численность уменьшится до пятидесяти миллионов. Но как ни крути, жителей было много и все нуждались в большом количестве воды.

И вот Кентербери и десятки подобных ему кораблей Компании Водоснабжения Сведж-н-Чистинг курсировали между кольцами Сатурна, изобилующими ледниками, и Поясом Астероидов – так продолжалось, пока корабли не превращались в утлые, избитые волнами жизни, суденышка.

Во всем этом Джиму Холдену виделась некая поэзия.

- Холден?

Он обернулся к ангарному отсеку. Над ним возвышалась Наоми Нагата, главный инженер. Ростом под два метра, копна вьющихся черных волос укрощена в хвост на затылке, а на лице боролись удивление и раздражение. По обыкновению жителей Пояса она пожимала не плечами, а руками.

- Холден, вы меня слушаете или просто пялитесь в окно?

- Мы столкнулись с трудностью, - ответил Холден. – А поскольку вы мастер своего дела, вы можете устранить ее, даже не имея достаточно денег и ресурсов.

Наоми рассмеялась.

- Значит, вы все-таки не слушали – заметила она.

- Не совсем, нет.

- Ну что же, так или иначе, вы правильно уловили суть. Шасси «Рыцаря» не будут работать в атмосфере, пока не заменят уплотнители. Это сложно?

- Спрошу у старины, - ответил Холден. – А когда мы в последний раз запускали космолёт в атмосфере?

- Никогда. Но согласно правилам нужен, по крайней мере, один атмосфероустойчивый космолет.

- Эй, Шеф! – с другого конца отсека донесся крик Амоса Бертона, помощника Наоми и уроженца Земли. Он помахал мясистой ручищей в их направлении, подзывая Наоми. И пусть Амос работал на борту корабля капитана МакДауелла; и пусть Холден - старший помощник капитана; но в мире Амоса Бертона шефом была исключительно Наоми.

- В чем дело? – отозвалась Наоми.

- Кабель испортился. Можете придержать этого гаденыша на месте, пока я принесу запасной?

Наоми посмотрела на Холдена. В ее глазах светился немой вопрос: «Ну что, мы закончили?» Он язвительно отдал честь, Наоми фыркнула, и ее высокая точеная фигура, облаченная в рабочий комбинезон в масляных пятнах, удалилась, покачивая головой.

За семь лет службы в Земном флоте, за пять лет работы с гражданским населением в космосе он так и не привык к невероятно высоким и стройным телам жителей Пояса. Годы детства в условиях гравитации навсегда отразились на его мировоззрении.

В центральном лифте Холден поднес палец к кнопке отсека управления полетами, борясь с искушением увидеть Эйду Тукунбо – ее улыбку, голос, волосы, благоухающие пачули и ванилью, – но все же нажал кнопку больничного отсека. Долг превыше наслаждения.

Шед Гарви, младший врач, сгорбившись над лабораторным столом, очищал рану на культе левой руки Камерона Паджа, и тут вошел Холден. Месяц назад локоть Паджа пригвоздила тридцатитонная глыба льда, скользящая со скоростью пять миллиметров в секунду. Такое часто случалось с людьми, которым приходилось, рискуя жизнью, откалывать и перевозить айсберги в условиях невесомости, поэтому Падж воспринял травму стойко: от судьбы не уйдешь. Склонившись, Холден через плечо Шеда наблюдал, как тот выдернул одну из медицинских личинок из омертвевшей ткани.

- Как дела? – поинтересовался Холден.

- Довольно не плохо, сер, - ответил Падж. – Пока держусь. Шед рассказал мне, как будет крепиться протез.

- При условии, что мы сможем остановить процесс омертвения тканей, - заметил врач, - и убедимся, что рана Паджа не успеет зажить до прибытия на астероид Церера. Я сверился с уставом. Падж проработал здесь достаточно долго – он имеет право на прочный автоматический протез с сенсорами давления и температуры. Полный комплект. Протез почти не будет отличаться от настоящей руки. На внутренних планетах есть биогель, который запускает процесс регенерации конечности, но наша медицинская страховка такое не покрывает.

- К черту внутренние планеты, и к черту их волшебный джем. Уж лучше пусть мне приделают фальшивку, сделанную умельцами Пояса, чем штуковину, выращенную теми гаденышами в пробирке. Пришьют тебе «чудо-ручку» - и станешь похож на осла, - сказал Падж. И добавил, - А-а, э-э, без обид, шеф.

- Ладно, проехали. Рад, что мы сможем поставить тебя на ноги, - ответил Холден.

- Давай, расскажи-ка ему все, - подначил Падж, скабрезно улыбаясь. Шед зарделся.

- Мне, э-э, другие парни с протезами рассказывали, - начал Шед, избегая взгляда Холдена, - По всей видимости, во время привыкания к протезу в карманный бильярд искусственной рукой играть так же приятно, как и здоровой.

Слова повисли в воздухе...Холден повременил с ответом, пока уши Шеда не стали пунцовыми.

- Приятно слышать, - наконец заметил Холден. – А что с омертвением тканей?

- В рану попала инфекция, – ответил Шед. - Личинки прекрасно с ней справляются, а воспаление в нашем случае – хороший признак, поэтому не приходится особенно стараться, чтобы не допустить дальнейшего заражения.

- К следующему полету он будет в форме? – спросил Холден.

Впервые Падж нахмурился.

- Черт, да, я буду в форме. Я всегда в форме. Это моя работа, сер.

- Возможно, - заметил Шед. – Все зависит от того, насколько успешно пройдет крепление протеза. Если не в этот раз, так в следующий.

- К черту! – взорвался Падж. – Да я даже однорукий могу лучше дробить лед, чем половина сволочей на этом корыте.

- И снова, - подхватил Холден, скрывая улыбку, - приятно слышать. Продолжайте лечение.

Падж фыркнул. Шед освободил очередную личинку из недр раны. Холден вернулся к лифту – на этот раз он не раздумал дважды.